– Выше поднимай, с подробностями. Комсомол… Что Зазе комсомол?
– Наш с Гоги товарищ, народный артист Александр Филипенко, был женат на дочери члена Политбюро ЦК КПСС Зимянина, и там, в его доме, на дне рождения я встретил Зазу.
Секретарь райкома выпрямилась, подняла брови и настороженно посмотрела на все еще твердо стоящего на ногах героя вечера. Гоги одобрительно похлопал меня по спине.
– Михаил Васильевич часто встречался с Зазой Захарьевичем и очень его ува…
– Этого Зимянина маму я тоже…
– Нет!!! – закричали прокурор, судья и начальник милиции.
– Да! – непреклонно и печально сказал Заза, словно отчитался за нелегкую, но необходимую для всех работу. – Да!
Все руководство района стало спешно покидать стол, как тонущий корабль. Гоги закрыл лицо рукой, друзья опустили головы и вздрагивали. Я стоял один, как айсберг, о который только что разбился санитарно-эпидемиологический Титаник сагареджойского района. Тут Заза поднял стакан и сказал вдогонку своему руководству:
– Я не закончил свой тост: и всего ЦК КПСС! С их Политбюро.
Он сел на стул и тут же заснул.
Заза опередил время – и был уволен с высокого поста в тот же день. В те годы в Кахетии еще никто публично не вступал в столь близкие отношения с Центральным Комитетом Коммунистической партии.
– Чересчур близкими, – сказал бы Мишико.
Доживи Заза до наших дней, сколько у него было бы интимной работы с руководством России и Грузии. Но он бы справился.
Через месяц я снова оказался в Тбилиси. Мы с Мишей сидели у Гоги, когда дверь отворилась и на пороге появился стройный и бодрый Заза Захарьевич.
– Вот, – сказал Гоги, – посмотри на нового начальника санэпидслужбы в Кварели.
– Я пришел пригласить вас туда на «пурмарели». Будут все наши. Надо отпраздновать назначение.
– Как они решились после Сагареджо?
– А… перспективу видят. Им нужен влиятельный человек.
– Чересчур влиятельный! – засмеялся Миша.
И Заза засмеялся. В этот момент я его снял. (Что я написал? Кто мог снять Зазу с его связями? Сфотографировал, конечно.)
Мы отмщены, читатель!
Сколько раз железная дорога, ведомая испытанным в борьбе с пассажирами Министерством путей сообщения или как оно теперь (РЖД), оставляла нас одураченными. То мы встречали не пришедшие к назначенному не нами сроку срочные поезда, то, преодолев всевозможные «билетов нет» и сев с боем в отходящий состав, ехали в полупустом вагоне, то, наоборот, заказав за полтора месяца место, заставали на нем совершенно другого человека с таким же законно выправленным, а не поддельным билетом, то принимали влажное белье за свежее, хотя оно было выдернуто из-под предпутешествовавшего пассажира, а затем сбрызнуто и спрессовано для нашего оглупления, то корчились на изуверских стульчиках, установленных в залах ожидания (чтоб не спали) вместо старых добрых лавок, на которых старики и дети коротали ночи в ожидании, как милостыни, билета в необходимое им место обширной нашей родины, то будили нас за два часа до прибытия с целью узнать, не украли ли мы часом простыню со штампиком, то испытывали нашу верность стальным магистралям вагонной духотой или, наоборот, морозными сквозняками, то…
Да ну… дополните сами.
Но мы не злопамятны, простили бы всё (тем более что выбора у нас нет), всё, кроме комплекса вины перед РЖД, выработанного у нас с детства, с того самого момента, когда впервые в спину или в лицо мы услышали: «Куда вас всех носит, сидели бы дома». Действительно, думаем мы, и испытываем неловкость оттого, что отвлекаем железнодорожников от дел, которые, как нам часто дают понять, поважнее, чем своевременная перевозка людей или грузов из одного места в другое. Наверное, главное для них – свято содержать подвижной состав в умопомрачительном порядке и планировать грузопассажирские перевозки, рационально используя вагоны, предполагаем мы и затихаем.
«Спасибо, что хоть как-то везут», – думаем, глядя на уплывающий за окном перрон и не подозревая, что мысль эта – не наша собственность, а крупнейшее психологическое завоевание перевозчика.
И вот мы отмщены. Не отмщены даже, а так, уравнялись, что ли. До этого жуткого случая на транспорте только пассажиры чувствовали себя в дураках, а теперь мы с железнодорожниками – одна компания.
Итак, к самому случаю. Казалось бы, чем еще нас может удивить железная дорога? А вот извольте – угнали вагон. Ну и что, зевнет читатель, поезда пропадали с хлопком, углем, нефтью, а тут – вагон. Но вагон-то купированный, граждане пассажиры, новый вполне вагон – построенный в Германии. И накрутил этот вагон в свободном от расписаний полете на свою колесную тележку не двадцать-тридцать верст из одного губернского города в другой (что, впрочем, тоже было бы ярким мазком в общей картине дорожных порядков), а… спокойно, читатель, – 24 159 километров. Окинем мысленным взором земной шар и представим себе путь длиной более половины экватора, который совершенно беспрепятственно преодолел в пассажирском вагоне наш рекордсмен, не сомневаюсь, мира по бесплатному проезду в личном железнодорожном транспорте.