Те, что управляли людьми, сидя в Кремле, стоя на трибуне или разъезжая на черных лимузинах, тоже были мертвыми, но до идеала им было далеко. Их физиологические смерти почти никогда не подтверждали высокого прижизненного звания нежиля и отойдя, одним прекрасным днем, в иной мир, они бывали скоро дезавуированы. Открывалось, что они состояли в обычных – мертвяках, каковыми становится почти каждый, вознесясь во власть в нашей бедной стране.
«Sic locus est ibi mors securere graudient vite»[2], – думал Александр Гаврилович по латыни (потом он напишет эти древние слова на стене своего отделения в больнице), подразумевая медицинский смысл фразы, но теперь он, скорее, имел в виду метафору и слово трактовал как «поучают» и «руководят».
«Должно, должно быть все-таки отличие», – продолжал размышлять он на родном языке и, увлекшись, не заметил, как очередь, утончившись, втянула его в Мавзолей.
А теперь и вовсе отвлечемся от предмета и бросим слово со всеми его функциями на ветер – пусть покружится, пока мы с вами будем заниматься рассмотрением компенсаторных возможностей организма.
Заметил ли ты, братец читатель, что некоторых органов у нас по паре? Не горячись – это вовсе не дублирующие системы. Два глаза – чтобы стереоскопично видеть, два уха – чтобы слышать, с какой стороны подбирается друг, две ноздри – чтобы чуять, откуда дует ветер, руки – чтобы обнимать, ноги – чтоб бежать навстречу… И внутри кое-какие органы парные – почки там, легкие, testis у мужчин, фаллопиевы трубы у женщин – работают с полной нагрузкой.
Словом, все в деле. Но если один из пары пострадает, другой возьмется работать за двоих. И всякий раз с большей сноровкой, чем та, на которую они были способны в нормальной жизни.
Я знал циркового артиста, родившегося без рук, который блестяще стрелял ногами и был непобедим в уличных драках, и безногого гребца на байдарке, обыгравшего олимпийских чемпионов, и легендарного летчика Анохина, продолжавшего летать, потеряв в катастрофе один глаз.
(Рецензент моей рукописи подсказывает мне, что он знавал многих певцов без голоса и слуха и видных руководителей без головы, с одними только руками, но эти факты далеки от анатомии и физиологии. Вторгаться же в область социальной психологии не наша задача.)
Компенсирующие возможности органов чувств еще более поразительны.
Снаряженный зрением, слухом, вкусом, обонянием и осязанием, человек совершенен как потребитель информации. Все рецепторы нужны для существования, но если вдруг, боронь Боже, кто-то потерял зрение, тут же обостряются слух, обоняние и тактильная чувствительность – до пределов невообразимых, глухота вынуждает работать глаза с поразительной остротой… Словом, организм, оказавшись без одного реального канала информации, начинает выручать себя перегруппировкой сил, обнаруживая большую ловкость.
Подытоживая этот раздел труда, заметим: угнетение одного органа, обрабатывающего информацию, необходимую для защиты организма, дает толчок для более интенсивного развития другого.
История патологоанатома (продолжение). Великий русский зодчий Щусев делал красивую вещь на заказ, однако, будучи человеком религиозным, учел традицию и не вознес почившее тело на постамент, а утопил его, как в могилу, ниже уровня земли. Такое архитектурное решение побочно породило уникальную профессию – предупредитель.
Попадающие с яркого света в сумрак Мавзолея паломники теряют на некоторое время (до адаптации) способность видеть, и тут стоящий в углу невидимый вовсе человек монотонно, но твердо произносит:
– Осторожно, ступенька! Проходите не задерживаясь.
Александр Гаврилович, углубленный в собственные мысли, предвкушающий возможность сравнить двух покойников, бессмертно поучающих живых, ступеньки не заметил, а указание сотрудника пропустил мимо ушей. Оступившись, он упал навзничь, ударился затылком и надолго потерял сознание. Следовавшие за ним посетители молча поправили тело, чтобы оно лежало как-то организованно – в ряд, и прошли дальше, не задерживаясь. Потом кто-то сложил ему на груди руки.
Теперь он лежал хорошо.