Иванов и Ефимов, дождавшись связи через час после возвращения восходителей, вышли к вершине, а Бершов с Туркевичем вызвали базу и попросили к рации доктора – Света Орловского.
Доктор – душа экспедиции и ангел-хранитель. Альпинисты помнят случай, как Орловский на высоте 6 тысяч метров в палатке удачно прооперировал прободную язву. Когда Слава Онищенко заболел на высоте 7800 горной болезнью и острая сердечная недостаточность привела к падению кровяного давления до 50:0, доктор вывел его из угрожающего состояния без аппаратуры интенсивной терапии. Впрочем, у Орловского был в этом деле хороший помощник – сам Онищенко. Спасательные работы тогда могли отодвинуть, а может быть, и сорвать планы восхождения. И Слава, зная это, почти без сознания, с едва работающим сердцем, на одной воле, сошел с помощью друзей вниз.
…Утро 5 мая, как мы знаем, принесло доктору Орловскому еще двух новых, «дистанционных», впрочем, пациентов: Балыбердина и Мысловского. Я слышал магнитофонные записи переговоров Орловского с Бершовым. Это были спокойные, деловые переговоры, и Сережа Бершов по указанию Света Петровича исправно делал уколы компламина, гидрокортизона и гепарина, которые предусмотрительный доктор заложил в высотную аптеку. Препараты сделали свое дело: Балыбердин к исходу следующего дня был в порядке. Обморожения Мысловского были серьезными. Очень болели руки, но «прицепиться» с веревки на веревку никто за него не мог, и он мужественно, превозмогая боль, шел вниз с Туркевичем и Балыбердиным в сопровождении «лечащего врача» Бершова.
…Вернувшись с вершины, Валентин Иванов и Сергей Ефимов уже никого не застали в лагере № 5. Им снова предстояла ночевка без кислорода, но теперь Эверест был уже за спиной, а это совсем другое дело. К вершине они выходили спокойно и деловито, лишь один раз Ефимова, шедшего первым, остановила натянувшаяся веревка – это Иванов не почувствовал, как закончился газ. Баллон поменяли и снова пошли. По дороге, найдя рюкзак Балыбердина, они едва оторвали его от земли. Оказалось, что, кроме кинокамеры «Красногорск», трофейной радиостанции и редуктора, которые хозяйственный Бэл подобрал по дороге, в мешке было еще полпуда камней с макушки земли. Пришлось камеру и половину ценной добычи вытряхнуть.
Облака временами разрывались, и были видны тибетская и непальская стороны Гималаев. Они сняли панораму, а потом ефимовским «Любителем» – друг друга и пошли вниз. Так четверка Иванова, хотя и порознь, побывала на Эвересте…
Драма невосхождения.…Была еще четверка Ерванда Ильинского, которая могла выйти на вершину в полном составе.
Все группы, кроме этой – алма-атинской, – были сборными. А под знаменами Ильинского собрались его ученики. Покорение всей четверкой Эвереста было бы для них не просто успехом, но и актом благодарности учителю (который, впрочем, не намного старше подопечных). Ерванд Ильинский и Сергей Чепчев вышли из базового лагеря на день позже двойки Казбека Валиева и Валерия Хрищатого (Ерванд сопровождал в пешем походе грузы экспедиции, которые несли из Катманду носильщики, и запоздал с акклиматизацией, лишний день отдыха был важен для него). К тому же Валиев и Хрищатый, как более подготовленные, должны были из третьего лагеря забросить необходимый для восхождения кислород в лагерь № 4 (8250) и снова вернуться в третий, чтобы, подождав Ильинского с Чепчевым, всем вместе выйти на штурм.
События, произошедшие накануне, смешали планы. Мысловский с Балыбердиным, сопровождаемые Бершовым и Туркевичем, спускались в аварийном порядке и вынуждены были ночевать в третьем лагере, лишив возможности четверку Ильинского соединиться (не было свободных мест в палатке).
Возник разрыв. «Пароход» отплывал, полоса воды увеличивалась, Ильинский и Чепчев видели его, но преодолеть расстояние не было возможности.
Валиев и Хрищатый утром 6 мая вышли в последний лагерь, а Ильинский и Чепчев в оставленный ими – четвертый. Так и шли они с разрывом в день. Утро 7 мая застало передовую двойку в сомнениях. Они чувствовали в себе силы идти к вершине, но тогда рушилась идея восхождения четверкой. Ждать Ильинского с Чепчевым означало еще раз ночевать на высоте, растратить силы. Не ждать – может быть, утратить то, что не поддается учету…
Погода становилась хуже, и прогноз обещал максимум непогоды.
Первая попытка Валиева и Хрищатого была неудачной. Ураганный ветер мог сдуть с гребня двойку. Прошло два часа борьбы с холодом и ветром, опасной и безрезультатной борьбы. Двойка вернулась в палатку, которую, казалось, чудом не унес ураган, пересидела в ней несколько часов и, когда порывы ветра стали стихать, попросила базу разрешить им повторный выход. В это время Ильинский и Чепчев уже шли к ним. И сейчас, описывая события тех дней, я болею за Ерванда и Сергея, но даже прокомментировать действия, не то что оценить их, никто, кроме самих участников, не вправе. Есть условия, когда только ты сам принимаешь решение. Один. Эти условия – граница жизни. В нашей истории она проходит у вершины Эвереста.