– Что вы хотите этим сказать? – заинтересовалась Дэна, и теперь Борис смотрел на неё.
– Мы знаем, что сознание – это не только мозг. Это волновая активность. Если её поймать и зафиксировать, можно получить что-то вроде копии, фантома, импульса – называйте, как хотите.
– То есть…
– Я верю, что самолёт – это не просто металл. В него вошло сознание, сшитое из чувств пассажиров. И он реагирует. Защищается. Он не отпускает.
– Вот, почему пассажиры имеют тесную связь с самолётом и друг с другом, – сделала вывод Дэна.
– И покалывания в подушечках пальцев… – добавила Нонна.
– Да, – Борис важно расхаживал по мягкому ковру перед смотровым окном. Самолёт вёл себя спокойно в эту минуту. – Мы называем это техноформой. Гибрид сознания и машины, родившийся не из программ, а из резонанса поля страха и энергии. В парапсихологии это сродни эгрегору – когда множество людей создаёт одну мысль, один образ. Только тут он получил тело.
– И разум?
– Да, коллега. И разум. Пусть неосознанный. – Он мягко улыбнулся, повернувшись к своим слушателям. – Завтра попрошу вас ко мне в офис. Я кое-что покажу. Вас это удивит и напугает.
Роберт Шарм судорожно вытирал лоб платком.
– Избавьте нас от этого чудовища. Прошу вас, избавьте…
***
– Боже правый, – ужаснулась Эшли, когда снова вошла в свою квартиру уже с развязанными руками…
Когда шум и звон стих, девушки всё ещё не двигались.
– Настя, – хриплым голосом позвала её Эшли, – что это было?
– Не знаю, – шепнула та в ответ, осознавая, что не чувствует пальцев.
Антон не выходил. Из квартиры не доносилось ни звука.
Эшли попросила Настю развязать руки, после чего предложила вернуться в квартиру. Они наступали на осколки стекла разлетевшихся ламп. Эшли глазам своим не верила. Проводку выбило. Не осталось ни одной целой люстры. А на полу в луже от разбитой вазы лежал Антон, скрючившись в три погибели.
– Он живой? О Господи! – взвизгнула Настя в ужасе, разглядывая его посиневшее лицо.
– Я звоню в «скорую», – сказала Эшли и отошла.
Настя всего секунду смотрела на Антона, затем решила позвонить Хьюго Пено. Как назло он не брал трубку. Эшли вернулась с новостью, что «скорая» прибудет через три минуты, а Настя всё пыталась дозвониться до Пено. Ответила женщина. Наконец-то Настю соединили с ним, теперь ей спокойнее.
Пока девушки ждали помощь, снова вышли в подъезд.
– Я видела сон этой ночью.
– У меня было видение вечером.
Девушки проговорили это в один голос, затем уставились друг на друга.
– Ты первая, – уступила Эшли.
– Уверена, у тебя всё было не так страшно.
– Я видела вспышки в своей квартире, чувствовала тревогу. Но как это можно точно понять?
– У меня сон был красноречивее. И я должна была распознать опасность. В своём сне я стояла в кабине пилотов. Там была красная кнопка. Кто-то из пилотов сказал, что это кнопка бедствия. Я увидела на ней бледную надпись, нагнулась, чтобы прочитать и закричала. Знаешь почему? На ней было имя «Антон».
– Да уж…
– Кончилось всё тем, что чья-то рука нажала эту кнопку, и я увидела яркую вспышку и… звон разбивающегося стекла.
Эшли молчала. Какой смысл в этих видениях и снах, если они не умеют их читать?
«Скорая» приехала первая. Антона уложили на носилки. Фельдшер заверил, что мужчина вскоре поправится.
– Произошло замыкание, – объяснил другой фельдшер. Это было его собственное мнение. – Мужчину поразило током, он оступился, упал и ударился виском об угол дивана. Жить будет.
Антона собирались увезти, когда подъехала машина Хьюго.
– Что здесь произошло? – вскрикнул обеспокоенный Хьюго.
Настя и Эшли вышли к нему. Дебби тихонько стояла за спиной Пено.
– Мы всё вам объясним. Пройдёмте в мою квартиру для начала, – сказала Эшли.
В первую очередь Пено осмотрел квартиру. Осколки хрустели под подошвами ботинок. В гостиной с не самой богатой обстановкой были явные следы борьбы. Сломанный стул лежал у стены возле стола. На полу небольшая лужа, разбитая ваза, разбросанные по комнате цветы. Но главное – это пистолет.
Вынув из кармана пакет, инспектор аккуратно положил оружие внутрь, затем потребовал объяснений. К тому же он заметил верёвку, которой были связаны руки Насти.
Рассказала всё Эшли – о том, как Антон вломился к ней в дом, как заставил позвонить Насте. А заманив её сюда, нёс какую-то чушь на русском. Настя с этого момента пересказала инспектору всё, что услышала от него.
Хьюго вместе с Дебби внимательно выслушали девушек, затем Дебби осмелилась спросить у Насти:
– Когда всё это случилось? Я имею в виду этот стеклянный взрыв.
– Когда мы выбежали из квартиры, – ответила Настя, пожав плечами.
– Ты что-нибудь чувствовала в тот момент?
– Я не помню. Мой мозг был занят лишь одной мыслью – унести отсюда ноги, остановить Антона. А если говорить о чувствах, то, скорее, я не чувствовала своих пальцев некоторое время.
Дебби смотрела на Хьюго.
– Ток, разбитые лампы, онемение пальцев… Что-то мне это напоминает.