– Да никак, – отвечает Марианна Фуско. – Просто пожмешь им руки, вежливо улыбнешься, выслушаешь всё, что они пожелают сказать, и больше ничего не будешь делать. Затем вернешься ко мне.
– А ты что, со мной не поедешь?
– На сей раз ты сам по себе, забавный мужчина. Но будь готов к тому, что сегодня Говинд сделает Рамешу официальное предложение.
К тому моменту, когда Вишрам добирается в аэропорт, у него начинает болеть голова. Автомобиль катит мимо зоны высадки пассажиров, зоны посадки, зоны буксировки, зоны чартерных рейсов и через двойные ворота выезжает на посадочную полосу к небольшому частному самолету. Стюардесса из Ассама в безупречном традиционном костюме открывает дверцу, кланяется, словно цветок под тяжестью бутона, и ведет Вишрама на его место. Он машет рукой Марианне, заметив, что мерседес отъезжает. Полет в одиночестве.
Руки стюардессы движутся, проверяя ремень безопасности на Вишраме, но он не замечает этого, так как его желудок и яйца резко ухают вниз: самолет взмывает в воздух, вознося его над медными башнями Варанаси. Неугомонная часть существа Вишрама не может не ощущать присутствия рядом привлекательной женщины, но всё же он не отрываясь смотрит в окно, а самолет проносится над речными храмами, гхатами, дворцами, хавели, расположенными вдоль течения божественного Ганга.
– Могу предложить что-нибудь от головной боли, саиб, – произносит девушка с прелестным округлым лицом, подобным полной луне.
– Спасибо, так переживу, – отвечает Вишрам Рэй.
Приносят шампанское. Вишрам полагает, что это только разгон, за которым должны последовать и другие вина в необыкновенном разнообразии. Но он сразу же дает понять, что первый бокал будет для него и последним, хотя всё указывает на то, что от него ждут злоупотреблений гостеприимством.
Шампанское холодное, очень-очень вкусное, а алкоголь на борту самолета всегда заставлял Вишрама почувствовать себя богом. Под ним расстилаются басти, разноцветные пластиковые крыши, расположенные так близко друг от друга, что создают впечатление одеял, разложенных на земле для пикника. Самолет летит вдоль русла реки до границы воздушного пространства Патны, а затем резко поворачивает на юг. Вишраму стоило бы почитать бриф, но Бхарат оглушает его своей красотой. Грандиозная агломерация трущоб уступает место прихотливому узору полей и деревень, а цвет быстро переходит от утомленно-желтого к белесому оттенку засухи. Эта местность выглядела примерно так же и две тысячи лет назад, и если бы Вишрам и в самом деле был богом, пролетавшим через священный Бхарат по пути на битву с ракшасами черного юга, он увидел бы ее такой же.
И тут его взгляд падает на линию электропередачи и медленно вращающиеся ветряные турбины. Турбины «Рэй пауэр». Турбины его брата. Вишрам всматривается в золотистую дымку на горизонте. Ему показалось, или же и в самом деле среди коричневого высокоатмосферного смога появилась темная полоса – первый признак надвигающихся туч? Неужели наконец-то пришел муссон? Выжженные камни долины приобретают бежевую окраску, затем желтую, а потом появляются и зеленые деревья. Самолет поднимается у края плато, и Вишрам оказывается над высоким лесом. На западе виден какой-то дымок, который ветер относит к северу. Но зелень здесь – обман: этот высокий лес сух и после трех лет жажды готов в любое мгновение воспламениться. Вишрам допивает шампанское, уже ставшее безвкусным и теплым.
– Могу я забрать бокал? – спрашивает стюардесса, вновь подходя слишком близко.
Вишрам представляет гримаску раздражения на ее идеально отмакияженном лице. Я не поддамся на твои искушения.
Самолет начинает идти на посадку. Перемена в звуке работающих двигателей подсказывает Вишраму, что полет близится к завершению, но, выглянув в окно, он не видит ничего, что напоминало бы аэропорт. Они летят над кронами деревьев – настолько низко, что ветви начинают раскачиваться, словно от ураганного ветра. В обе стороны прочь прыскают птичьи стайки, и Вишрам по мягкому толчку понимает, что они приземлились. Рев моторов переходит в жалобное, постепенно затихающее подвывание. Девушка-ассамка что-то делает с дверью. Внутрь врывается горячий воздух. Она говорит:
– Господин Рэй.
У трапа стоит старый раджпут с пышными седыми усами, в тюрбане, настолько плотно облегающем голову, что у Вишрама от одного сочувствия начинается мигрень. Позади него дюжина мужчин в хаки и широкополых военных шляпах, лихо сдвинутых набок, с винтовками наперевес.
– Господин Рэй, мы рады приветствовать вас в Святилище Тигров Паламау, – с поклоном говорит раджпут.
