Девушка-ассамка остается в самолете. Люди в широкополых шляпах окружают Вишрама со всех сторон, и раджпут уводит его от самолета. Они приземлились в круге грязи посреди густых бамбуковых зарослей и невысокого кустарника. В чащу ведет песчаная тропа, вдоль которой расположено явно избыточное, по мнению Вишрама, количество довольно крепких укрытий.
– Для чего это? – спрашивает Вишрам.
– На случай нападения тигров, – отвечает раджпут.
– Мне кажется, что всё, что могло бы нас здесь сожрать, уже разбежалось из-за шума, который мы здесь устроили.
– Вовсе нет, сэр. Они уже приучились ассоциировать звук моторов самолета…
С чем? Вишрам чувствует, что стоит спросить, но что-то мешает. Он городской парень. Городской. Парень. Слышали вы, людоеды? Полный вредных добавок.
Воздух здесь чистый, пахнет растительностью и смертью, и воспоминаниями о воде. И еще – пылью и жарой. Тропа поворачивает, так что уже через несколько шагов место приземления полностью исчезает из виду. Точно так же и домик, к которому они следуют, становится виден, только когда до него остается всего несколько метров. Минуту назад вокруг была только зелень, листья, шуршание кустарников, – но тут стволы деревьев сами собой превращаются в сваи, ступеньки и лестницы: и вот тебе большой деревянный охотничий лодж, возвышающийся над верхушками деревьев, словно галеон, заброшенный сюда неведомым ураганом. Люди с европейской внешностью, в дорогих костюмах, приветствуют Вишрама, машут руками, улыбаются ему, перевесившись через балконное ограждение.
– Господин Рэй! Добро пожаловать на борт!
Они выстроились на верху сходного трапа, словно офицеры, встречающие адмирала. Клементи, Артурс, Вайтц и Сиггурдсон. Обмениваются с ним крепким мужским рукопожатием, прямо, без лукавства смотрят в глаза, произносят те слегка фамильярные приветствия, которым их учили в бизнес-школе. Вишрам нисколько не сомневается, что они без особого труда обставят кого угодно в гольф или любую другую игру, где так любят демонстрировать свою мужественность все эти западные мачо.
Его собственная теория гольфа сводится к принципу не заниматься никаким видом спорта, в котором требуется одеваться, как твой дедушка. Хотя он вполне может представить себе миленький уютненький стиль жизни, который можно было бы выстроить вокруг гольфа, – если, конечно, твой стиль жизни не подразумевает постоянных стендап выступлений.
– Разве это не отличнейшее место для ленча? – говорит Артурс, высокий, академического вида джентльмен. Он ведет Вишрама по деревянным мосткам, изломанной спиралью поднимающимся все выше и выше до самых вершин деревьев. Вишрам бросает взгляд вниз. Оттуда на него смотрят люди с винтовками. – Какая жалость: Бхагвандас сообщил, что у нас практически нет шанса увидеть настоящего живого тигра.
Артурс говорит гортанно и немного в нос – бостон-
ский акцент. Значит, он здесь бухгалтер, решает Вишрам. В Глазго есть присказка: адвокатом бери католика, бухгалтером – протестанта.
Они проходят сквозь строй официантов, одетых в тюрбаны и элегантное подобие пижам в стиле Редьярда Киплинга. Распахиваются двойные двери красного дерева, украшенные резьбой с изображением батальных сцен из «Махабхараты». Метрдотель ведет их в своеобразный альков с подушками и низеньким столиком, который был бы апогеем китча, если бы не вид из больших панорамных окон на лесной водопой. Вишраму кажется, что он видит
– Садитесь, садитесь, – приглашает Клементи, широкий темноволосый мужчина с по-индийски болезненно-желтоватым цветом лица.
Европейцы, пыхтя и посмеиваясь, устраиваются на подушках. Над ними покачиваются большие вееры, немного умеряющие ощущение нестерпимой духоты. Вишрам элегантно усаживается на низкий диван. Метрдотель приносит воду в бутылках. Сайганга. Вода из Ганга. Вишрам поднимает бокал.
– Джентльмены, я полностью в вашей власти.
Они как-то уж слишком громко смеются его шутке.
– Мы потребуем вашу душу позже, – говорит Вайтц, явно относящийся к числу тех людей, кому никогда не приходилось особенно выкладываться ни в младших, ни в средних, ни в старших классах, ни в бизнес-школе, ни в колледже и так далее – по жизни.
Вишрам с его наметанным на аудиторию глазом замечает, что Сиггурдсон, очень высокий и очень бледный господин, находит его шутку несколько менее смешной, чем все остальные. Тот из них, у кого деньги.
