Он преследовал Анредди, блуждая по лабиринту комнат, пока Индра не подсоединился к чипам белковой матрицы, находившимся у основания черепа преступника, что позволило войти в непосредственный контакт с машинными расширениями Анредди и расплавить их все одним электромагнитным импульсом. Дата-раджа три месяца пролежал в коме, потерял пятьдесят процентов массы тела, а когда пришел в себя, обнаружил, что по решению суда его дом конфискован и превращен в тюрьму. Теперь он жил в центре роскошного дворца времен Великих Моголов – в прозрачном пластиковом кубе, где каждое его движение, каждый вздох, каждое почесывание, каждая блошка и какое угодно другое насекомое, попавшее внутрь, тщательнейшим образом отслеживались ховеркамами. Дважды ему удавалось бежать с помощью роботов размером с булавочную головку. Несмотря на то, что Анредди уже не мог управлять ими при помощи одного лишь усилия воли, преступник и по сей день сохранил давнюю любовь к мелким шустрым созданиям. Под домашним арестом он останется до тех пор, пока не выразит искреннее раскаяние в содеянном. Господин Нандха уверенно предполагает, что дата-раджа умрет и сгниет в своей пластиковой оболочке. Дж. П. Анредди, как видно, в принципе не способен постичь, что сделал что-то не так.
– От чего они умерли? – спрашивает человек в прозрачном кубе.
– От пожара на пятнадцатом этаже…
– Постойте. А Бадринат? А Радха?
– Никто не выжил.
– Как?
– У нас есть несколько версий.
Анредди опускается на прозрачный пластиковый пол, низко опускает голову. Господин Нандха высыпает медальоны из мешочков на ладонь.
– Значит, вы их знали?
– Знал о них.
– А имя?
– Что-то французское, хотя она была индуской. Вначале они работали в университете, но потом решили уйти в свободный полет. Участвовали в проекте, на который выделялись большие деньги.
– Вы когда-нибудь слышали об инвестиционной компании под названием «Одеко»?
– Ну кто же не слышал об «Одеко»? По крайней мере из тех, кто занимается свободным бизнесом.
– Вы когда-нибудь получали какие-либо деньги от «Одеко»?
– Я же дата-раджа, большой, дикий и необузданный. Враг общества номер один. Но в любом случае я не был облачком на их голубом небе: я имел дело с робототехникой нано-масштаба. А они занимались высокоуровневыми сарисинами; белковые микросхемы, интерфейсы «компьютер-мозг» и тому подобное.
Господин Нандха прижимает амулеты к пластику.
– Вы знаете значение этого символа?
– Белая лошадь без наездника, десятая аватара.
– Калки. Последняя аватара, которая должна завершить Калиюгу. Имя из древнего мифа.
– Варанаси – город мифов.
– Вот вам вполне современный миф. Мог Бадринат на деньги «Одеко» заниматься разработкой сарисинов третьего поколения?
Дж. П. Анредди сидит, покачиваясь и запрокинув голову назад. Сиддха [58] для своих крошечных роботов. Он закрывает глаза. Господин Нандха раскладывает амулеты на полу, чтобы Анредди мог их получше разглядеть. Затем подходит к окну и медленно отодвигает штору, которая сжимается ровными складками, напоминающими меха старой, выгоревшей на солнце гармоники.
– А теперь я расскажу вам одну из версий их гибели. Мы полагаем, что это явилось результатом хорошо спланированного нападения БПЛА, оснащенного лазерным оружием, – говорит господин Нандха. Он отодвигает следующую штору, впуская в помещение ослепительное солнце, открывая его предательскому небу.
– Ты подонок! – кричит Дж. П. Анредди и вскакивает на ноги. Господин Нандха переходит к третьему окну.
– Мы считаем данную версию вполне убедительной. Одиночный импульс высокой мощности. – Он пересекает комнату, направляясь к другим окнам. – Очень точный выстрел. Сарисин, должно быть, нашел цель, захватил ее и выстрелил в течение нескольких миллисекунд. После инцидента с железнодорожным экспрессом в воздухе летает так много всяких устройств, что никто просто не обратил внимания на небольшой дрон, сошедший с траектории патрулирования.
Руки Анредди раскинулись по пластиковой стенке, глаза широко открыты, он всматривается в небо.
– Что вам известно о Калки?
Господин Нандха открывает еще одну занавеску. Остается последняя. Широкие полосы солнечного света расстилаются по полу. Анредди производит впечатление человека, испытывающего сильную боль. Кибервампир, сжигаемый солнцем.
– Мужик, они тебя прикончат.
– Это мы еще посмотрим. Значит, Калки – сарисин третьего поколения?
Господин Нандха берет мягкий хлопчатобумажный шнурок последней шторы и медленно тянет за него. Узкий луч солнечного света бежит по плитам пола. Дж. П. Анредди уже отошел в самый центр своей пластиковой клетки, но от небес невозможно укрыться нигде.
– Итак?
