Еду приносят на тридцати крошечных
– Итак, господин Рэй, чтобы не тратить слова попусту: нас интересует ваша компания.
Сиггурдсон говорит медленно, плетет хорошо выверенную цепочку слов, похожую на череду буйволов, идущих на водопой, и опасную тем, что ее легко можно недооценить.
– Ах, если бы она принадлежала только мне, и если бы один я решал, продавать ее или не продавать, – отвечает Вишрам.
Теперь он жалеет, что сел с этой стороны стола в одиночестве. Все головы одновременно поворачиваются к нему, взгляды всех присутствующих сосредоточены на нем.
– О, нам известны обстоятельства, – говорит Вайтц.
И тут встревает Артурс:
– Вы получили симпатичную небольшую компанию по производству и распределению энергии. Хорошо организованную – правда, построенную на рудиментарной полуфеодальной модели собственности. Вам давно уже следовало бы диверсифицировать капитал с целью максимального увеличения биржевой стоимости акций. Но как мне известно, вы здесь, ребята, смотрите на некоторые вещи иначе, чем мы. Я этого не понимаю, но в вашей стране очень многое, откровенно говоря, представляется мне абсурдным. Возможно, ваш капитал несколько завышен, и вы слишком много вкладывали в социальную сферу, а объем расходов на научные исследования и разработки многих на Западе просто шокировал бы, но при всем том вы в очень неплохой форме. Возможно, не впереди планеты и даже не в лидерах экономического сектора, но вполне на уровне своей Малой лиги.
– Вы очень любезны, – отвечает Вишрам, пытаясь вложить в эти слова весь яд, который может себе позволить на этой арене из тика.
Он понимает, что они хотят уязвить, уколоть его, подтолкнуть к безрассудным словам. Вишрам смотрит на свои руки. Они спокойно лежат на столешнице – так же, как когда-то спокойно держали микрофон. Все равно что иметь дело с клакерами.
Сиггурдсон опускает на стол большие кулаки и нависает над ними всем своим крупным телом. Стремится его запугать.
– Мне кажется, вы не до конца понимаете серьезность того, о чем мы говорим. Мы знаем компанию вашего отца гораздо лучше, чем он сам. Его уход был внезапным, но отнюдь не неожиданным. Мы располагаем определенными прогностическими моделями. Хорошими моделями. Они способны предсказывать будущее с вполне приемлемой точностью. Наша сегодняшняя беседа состоялась бы в любом случае – независимо от того, какое решение он принял бы относительно вас. И то, что разговор проходит именно здесь, свидетельствует о том, что мы знаем кое-что не только о «Рэй пауэр», но и о вас лично, господин Рэй.
Клементи вынимает из кармана пиджака портсигар. С щелчком открывает его. Маленькие изящные черные кубинские сигарильос лежат, словно пули в магазине винтовки. В слюнных железах Вишрама возникает острая болезненная жажда. Желанный дым.
– Кто стоит за вами? – спрашивает он с деланным безразличием, прекрасно понимая, что для них его притворство – как прозрачная вуаль. – «Эн-Джен»?
Сиггурдсон устремляет на него долгий и грустный взгляд отца, взирающего на идиота-сына.
– Господин Рэй…
Артурс облизывает губы – быстрое, едва заметное движение самого кончика языка, похожего на маленькую коварную змейку, притаившуюся в глубине рта.
– Мы являемся официально зарегистрированным подразделением по приобретению собственности одного крупного транснационального концерна.
– И какое дело этому крупному транснациональному концерну до исследовательского подразделения «Рэй пауэр»? Возможно, его интерес имеет какое-то отношение к тем результатам, которые мы получили в лаборатории нулевой точки? Результаты с чистыми маленькими позитивами – при том, что все другие без толку бьются с большими красивыми негативами?
– До нас доходили слухи подобного рода, – отвечает Вайтц, и Вишрам понимает, что именно он – мозговой центр всей операции. Артурс – их счетовод, Сиггурдсон – барон, а Клементи – инфорсер.
– Это больше чем слухи, – говорит Вишрам. – Но нулевая точка не продается.
