Жирный Салман тычет толстым коротким пальцем в последнюю банкноту в ряду разложенных на стойке. Бармен-звезда Тальв обслуживает клиентов у столика, но в промежутке между акробатическими пассами с шейкером бросает опасливые взгляды в сторону Шива и Салмана.
– Это чаевые.
Все девчонки смотрят на него, когда он выходит из бара. Шив искал Прийю, чтобы поблагодарить и вознаградить ее за услугу, но в тот вечер она выпивала в другом месте.
– Ты не думаешь, что теперь, наверное, нам надо и поработать?
Такого длинного предложения он до сих пор от Йогендры еще не слышал. Но Шив уже почувствовал, что в их отношениях возникла некая перемена после того, что случилось в «КонстраХХ август-2047». Парень стал наглеть. Ему хватило яиц сделать то, что не смог сделать Шив, потому что Шив что-то чувствует, потому что он слабак, потому что в тот момент он зассал. Никогда больше. Парень это увидит. И запомнит.
Рядом с телом женщины в сари, плывущим по Гангу, другое тело – Джухи, падающей с балкона, инстинктивно хватающейся за воздух. Яснее всего он видит ее глаза. Длинные накладные ресницы, сигнализирующие о том, что она абсолютно и окончательно смирилась с предательством. Сейчас было легче, и Шив понимает, с каждым разом будет становиться еще легче, но воспоминание о случившемся продолжает его заводить. Это было плохо, хуже некуда, но он снова мужчина. Раджа. И теперь ему пора и поработать.
Наступило утро, и Хейман Дейн отшатывается от минисаблера, урчащего в своей клетке, урчащего оттого, что Сай, ловкая и умелая дрессировщица, уже успела накачать его возбуждающими средствами и галлюциногенами, поэтому когда он смотрит на жирного американца, то видит в человеке врага, злого кота, которого необходимо как можно скорее уничтожить, разорвать на части. И – о боже, Хейман Дейн напрочь забыл о наручниках, он тяжело грохается, как груз с фуры, пинает ногами воздух, корчится, пытаясь встать, а это невозможно, когда ты такой жирный и руки у тебя скованы за спиной.
– Невезучий ты, – произносит Шив, поднимается и делает несколько шагов по направлению к первым рядам.
– Пизда тебе, мужик! – орет Хейман Дейн. – У тебя до жопы серьезные проблемы. Ты мертвец, понял?! Ты и твой дырявый мальчишка, и твоя сучка, и твоя мелкая ебаная кошка.
– Ну, я вот тут вообще проблем не вижу, – говорит Шив, усаживается и кладет подбородок на спинку кресла первого ряда. – Ты же можешь просто сказать мне, на какой сундарбан работаешь.
– Да сколько ебаных раз мне повторять?! – взвывает Хейман Дейн.
Слюна капает у него изо рта на песок. Американец лежит на боку с красным от ярости лицом. Для такого гения он уж чересчур хорошо изображает конченого идиота, думает Шив. Но, видно, это их, западное, представление о гениальности – когда кто-то нечеловечески хорош, но только в одной узкой области.
Красивое утро занималось в малиновых и шафранных лучах восходящего солнца, встающего из-за гирлянд силовых и коммуникационных кабелей, когда Йогендра вывел машину, чтобы сделать дело. Близятся волнующие времена. Возможно, даже давно обещанный муссон. Шив поплотнее закутался в куртку, внезапно почувствовав, что ему как-то зябко, и отправился звонить своему техническому консультанту.
Ананд был подающим надежды дата-раджей, которому принадлежала небольшая лавка нелицензионных сарисинов уровня 2,5, которую можно было отыскать, войдя с черного хода в обувную мастерскую его дядюшки на Панч Коши. Именно во время визита в эту мастерскую Шив и познакомился с Анандом. Он часто захаживал туда в прошлом. Здесь умели обращаться с кожей. Обувь самой лучшей ручной работы, которую когда-либо приходилось видеть Шиву. Ананд приносил клиентам очень крепкий кофе, сваренный в старом добром арабском стиле, а для желающих – и с непальским гашишным шариком, растворенном в горячем черном сладком напитке.
Сегодня утром большие солнцезащитные очки «Гуччи» скрывают воспаленные, покрасневшие глаза Ананда. Ананд живет по американскому времени. Шив опускается на мягкий валик дивана, поднимает крошечную чашечку, источающую фантастический аромат, и делает глоток. Майны, сидящие в клетках, подвешенных к балкам открытого деревянного балкона, громким чириканьем обсуждают алый восход солнца. Непалец начинает действовать, и Шив блаженно откидывает голову назад.
– Рейд на сундарбан. – Ананд сжимает губы и дергает головой таким манером, каким подающие надежды дата-раджи показывают, что
– Твой второй совет?
– Наблюдение, наблюдение и еще раз наблюдение. Теперь: я могу подготовить кое-какое ПО, которое, возможно, сделает тебя невидимым для большинства обычных сарисинов слежения. Очень немногие из них хотя бы первого уровня, но те ребята, к которым ты направляешься, по определению не придерживаются промышленных стандартов. Но, пока я не знаю конкретно, против кого мы прем, все это одни догадки.
Ананд раздувает щеки – у подающих надежды дата-раджей знак озадаченности.
– Как раз это мы выясняем.
