В холодильнике Бернара какие-то объедки, крошки и бутылка шампанского. Ну еще бы. Ньют принюхивается и берет что-то с полки.
– Страшно извиняюсь, – говорит Тал. – Голод просто ужасный. Гормоны… Я слишком много их израсходовал.
– Приготовить вам чаю? – предлагает Наджья, ей всё еще хочется играть роль героини-спасительницы.
– Чай, да. Чай, чудесно.
Они сидят на матраце с маленькими стаканчиками в руках. Ньюту нравится чай в европейском стиле, черный, без сахара. Наджья вздрагивает от любой тени у ставен.
– У меня не хватит слов, чтобы вас отблагодарить.
– Я их не заслужила. Сперва я втянула вас в эти неприятности.
– Вы говорили на вокзале, да. Но если бы не вы, был бы кто-то другой. И он мог бы вовсе не чувствовать себя виноватым. А в чем ваша вина?
Наджья Аскарзада впервые в жизни так близко общается с ньютом. Она многое знает о них, знает, кто они такие, как можно стать ньютом, чем они занимаются друг с другом, и даже отчасти понимает, какое наслаждение они могут друг другу доставить. Как скандинавка она относится к ним с ровной терпимостью, но Тал пахнет непривычно. Наджья знает, что запах возникает из-за манипуляций с гормонами и нейромедиаторами, но все равно боится, что Тал почувствует ее растерянность и примет за ньютофобию.
– Я вас вспомнила, – говорит она. – Увидела фотографии и вспомнила, где видела вас раньше.
Тал хмурится. В золотистых сумерках выражение лица ньюта кажется чуждым, абсолютно инопланетным.
– В «Индиапендент», – объясняет Наджья.
Тал обхватывает голову руками, закрывает глаза. Ресницы у ньюта длинные и кажутся Наджье очень красивыми.
– Мне больно. Я не знаю, что и думать.
– Я готовила интервью с Лалом Дарфаном. Сатнам провел меня по студии. И дал мне фотографии.
– Тришул! – восклицает Тал. – Чуутья! Он нас обоих подставил! Ай! – Ньют начинает дрожать, слезы струятся по щекам, он воздевает руки, как прокаженный. – Мама Бхарат… они думали, что там живу я; ошиблись квартирой…
Дрожь переходит в истерические всхлипы от усталости и шока. Наджья крадется прочь и заваривает свежий чай все то время, что слышит причитания. У нее совсем не афганский, а вполне североевропейский страх перед сильными эмоциями.
– Еще чаю?
Тал завертывается в простыню, кивает. Стакан дрожит в его руке.
– Откуда вы узнали, что я буду на вокзале?
– Журналистская интуиция, – отвечает Наджья Аскарзада. Ей хочется прикоснуться к лицу ньюта, к такому голому, такому нежному черепу. – Именно это я сделала бы на вашем месте.
– Ваша журналистская интуиция – великая вещь. Такая глупость с моей стороны! Улыбаться, смеяться, танцевать и думать, что все меня любят! Новый ньют в городе, и все хотят с ним познакомиться, приглашают на большую вечеринку, в клуб…
Наджья протягивает руку, чтобы коснуться ньюта, успокоить, согреть, и чувствует, что голова Тала клонится к ней на грудь. Ее щека касается гладкого скальпа. Все равно что гладить котенка – одни кости и напряжение. Пальцы девушки случайно прикасаются к ямочкам на руке ньюта – несколько рядов, похожих на симметричные следы от укусов насекомых. Наджья отдергивает руку.
– Нет, здесь, пожалуйста, – говорит Тал. Она слегка дотрагивается до указанной точки и чувствует, как возникает ток жидкостей под кожей. – И еще здесь. – Руки ньюта направляют ее пальцы поближе к запястью. – И здесь.
Ньют вздрагивает в ее объятьях. Дыхание становится более равномерным. Мышцы напрягаются. Тал встает, слегка покачиваясь, и начинает нервно ходить по комнате. Наджья чувствует запах предельного напряжения.
– Я не могу представить, как вы живете, – говорит Наджья. – Сами выбирая собственные эмоции.
– Мы выбираем не эмоции, а только реакции. Это… интенсивно. Как правило, мы не живем дольше шестидесяти.
Теперь Тал меряет комнату большими шагами, в сильнейшем беспокойстве, словно мангуста, пойманная в клетку. Ньют бросает опасливый взгляд в прорези жалюзи и быстро закрывает их.
– Но как же вы можете…
– Делать такой выбор? Для красоты и этих лет достаточно.
Наджья качает головой. Немыслимое громоздится на невероятное. Тал ударяет кулаком по стене.
– Идиот! Я должен умереть, должен умереть, я слишком глуп, чтобы жить.
– Вы не единственный, я тоже сглупила, решив, что имею эксклюзивный выход на Н. К. Дживанджи.
– Вы встречались с Дживанджи?
– Говорила с ним, по видео, когда он устроил ту встречу, на которой Сатнам передал мне фотографии.
Какая-то тень падает на ставни. Ньют и Наджья застывают от страха. Тал медленно опускается до тех пор, пока полностью не оказывается ниже линии подоконника. Манит девушку, чтоб присоединилась к нему у стены.
Прислушиваясь всем телом, Наджья крадется по циновкам. Раздается женский голос, который что-то говорит по-немецки. Спазм ужаса отступает, Наджья немного расслабляется. Какое-то мгновение ей казалось, что ее сейчас стошнит от страха.
– Мы должны уезжать из Бхарата. Они видели вас со мной, – шепчет Тал. – Теперь мы для них одно. Нам нужно купить себе безопасный проезд.
– Не пойти ли в полицию?
