– Думаешь, я понимаю больше? – откликается Марианна Фуско, снова перекатываясь на бок и прижимая свое роскошное, крепкое тело к телу Вишрама. Он чувствует мягкий поцелуй ее лобковых волос у себя на бедре. И задумывается над тем, какие же еще йонические тайны скрывает эта женщина. – Я младший партнер в одной лондонской фирме, которая специализируется на корпоративном праве. Мы занимаемся слияниями, поглощениями, отчуждением собственности. И не очень хороши в драмах плаща и кинжала, кровавых аферах и теории заговора.
– Тогда расскажи мне, что такое «Одеко»?
– «Одеко» – международная группа венчурных капиталистов, базирующихся в разных налоговых гаванях. Они специализируются в экспериментальных технологиях и в том, что некоторые называют «серой» экономикой, – в отраслях промышленности, которые не являются незаконными в прямом смысле слова, но репутацию имеют сомнительную, как, например, выпуск ПО, способного к самостоятельной эволюции. Они вкладывают деньги в Силиконовые джунгли в киберабадах всех развивающихся стран, включая и сундарбан здесь, в Варанаси.
– И именно они дали деньги на ускоритель в научно-исследовательском центре. Я встречался с Чакраборти. Точнее, Чакраборти встречался со мной.
– Я знаю. Чакраборти – мой посредник здесь, в Варанаси. Ты можешь верить мне или нет, но «Одеко» на самом деле заинтересована в успехе проекта нулевой точки.
– Он сказал мне, что очень рад тому, что я собираюсь провести открытую демонстрацию. А единственные, кому я об этом сообщал, – наши друзья из «Эн-Джена».
– «Эн-Джен» не «Одеко».
– Тогда каким же образом Чакраборти узнал об испытаниях?
Марианна Фуско прикусывает верхнюю губу.
– Тебе придется спросить самого Чакраборти. Я не имею права раскрывать конфиденциальную информацию. Но можешь мне поверить, на любое предложение «Эн-Джена» прекратить эксперимент «Одеко» ответит встречным предложением продолжить его. Аналогичным либо перебивающим их цену.
– Хорошо, – говорит Вишрам Рэй и садится. – Потому что я действительно намерен взять у них деньги. Ты не могла бы организовать мне встречу с твоим посредником? При условии, конечно, что он еще не узнал о моих намерениях с помощью телепатии или чего там. И не могли бы мы снова заняться тем, чем только что занимались, и как можно скорее?
Марианна Фуско отбрасывает назад свои все еще влажные и пахнущие хлором волосы.
– Можно позаимствовать у тебя халат? Не думаю, что мне стоит ехать вниз в таком виде.
Через сорок минут Вишрам Рэй, уже принявший душ, одетый в костюм и напевающий что-то себе под нос, спускается на лифте сквозь стеклянную крышу атриума отеля. Автомобиль ждет его среди фургонов с оборудованием для спутниковой связи. Шелковая ткань с неразвязанными узелками мокнет в джакузи – всё, чтобы шокировать любопытную обслугу отеля.
Бархатцы на черной воде. В открытой лодке стена из облаков кажется Вишраму божественным молотом, поднятым над ним. Ветер покрывает воду рябью. Буйволы, взволнованные переменой погоды, теснятся поближе к берегу, подняв над водой раздутые ноздри. Купающиеся женщины из скромности пытаются удержать подолы сари. Это одно из вечных противоречий культуры его народа, написавшего и проиллюстрировавшего «Камасутру» и одновременно известного ханжеской стыдливостью и холодностью. Люди в промозглом, сыром христианском Глазго отличались гораздо большей страстностью.
Лодочник, парень лет пятнадцати, с застывшей широкой улыбкой на лице сражается с волнами на взбудораженной реке. Вишрам чувствует себя беззащитным перед вспышками молний. В окнах заводов на противоположном берегу уже загораются огни.
– Не хочу вас обижать, но «Эн-Джен» доставил меня самолетом в заповедник тигров. С вооруженной охраной и по-настоящему хорошим обедом. А их стюардесса выглядела намного лучше, чем этот пацан.
– Гм?.. – отзывается Чакраборти.
Он стоит посередине лодки и рассеянно рассматривает великолепие береговой жизни. Вишраму это не нравится. Он вспоминает старый номер из постановки «Парни и куклы» в драматическом кружке в колледже. «Сядь, ты раскачиваешь лодку. Или дьявол утащит тебя под воду…» Что-то ты сегодня подсел на христианские концепции греха, божьего суда и проклятия, думает Вишрам.
– Я говорю, качает тут.
Лодочник улыбается. На нем чистая голубая рубашка, а зубы просто белоснежные.
– Да, небольшое волнение, господин Рэй. – Чакраборти подносит палец к губам, а затем указывает им в сторону мерцающих гхатов. – Вас не успокаивает мысль о том, что вы завершите свой земной путь на этих ступенях, у этого берега, на глазах у множества людей?
– Не могу сказать, что это та тема, на которую я много думаю, – отвечает Вишрам и тянется к планширу, когда лодка в очередной раз накреняется.
