– Ваши коллеги обратили внимание на то, что вы полностью погружены в работу, слишком погружены. Кажется, они употребили слово «напряженно».
– Разве плохо, что человек серьезно относится к серьезной работе?
– Нет, но не за счет же других вещей…
– Сэр, моя жена – сокровище всей моей жизни. Она моя голубка, моя бюль-бюль, мой свет. Когда я возвращаюсь домой, она радует меня…
– Спасибо, Нандха, – поспешно прерывает его Сударшан. – Нам всем есть на чем сосредоточиться в последние дни.
– Если я произвожу впечатление человека слишком увлеченного, возможно, даже рассеянного, то только потому, что я твердо уверен: искусственный интеллект третьего поколения представляет собой самую серьезную опасность, с которой когда-либо сталкивалось Министерство со времени его основания. Могу ли я высказать свое мнение?
– Здесь всегда очень высоко ценится ваше мнение, Нандха, – замечает Арора.
– Наше Министерство создавалось в ответ на стремление правительства соответствовать требованиям международных соглашений относительно искусственного интеллекта. Если мы не сможем эффективно действовать против сарисинов третьего поколения, это может дать в руки американцам важный козырь и предлог для поддержки интервенции Авадха в Бхарат как в страну кибертерроризма.
Арора внимательно рассматривает узор на крышке стола. Сударшан откидывается на спинку кожаного кресла, задумчиво сводит вместе кончики пальцев, размышляя над доводами Нандхи. Наконец он произносит вслух:
– Дайте нам минуту.
Сударшан поднимает руку, и воздух вокруг господина Нандхи становится плотным. Суперинтендант включил поле глушения. Оба министерских чиновника поворачиваются в кожаных креслах спиной к господину Нандхе. Он рефлекторно складывает руки в намасте и бросает взгляд на вспышки молний. Муссон идет. Должно наконец прорвать. Сегодня вечером. И прорвет.
Мой свет, моя голубка, моя бюль-бюль. Сокровище моей жизни. Она радует меня, когда я прихожу домой. Когда я прихожу домой. Господин Нандха закрывает глаза, чувствуя внезапный приступ паники. Коп Кришны не знает, что найдет, когда придет домой.
Уплотнившийся воздух вновь наполняется звуками. Короткое совещание завершилось.
– Ваши аргументы вполне обоснованны, Нандха. Чего конкретно вы требуете?
– Я подготовил специальный доклад, и его можно будет отослать военным немедленно.
– Вы хорошо проработали вопрос, – говорит Сударшан.
– Иначе и быть не могло, сэр.
– Вне всякого сомнения. Я поддержу все ваши действия, направленные против «Одеко».
Сегодня утром у Бхарти в «Новостях за завтраком» Лицо для Серьезных Новостей. Спасибо Раджу и его анализу того, что́ скандал с Ханом может означать для правительства Саджиды Раны. Также у нас есть послание от «Новостей за завтраком» для наших храбрых джаванов в Кунда Хадаре: держитесь, ребята, вы делаете великое дело, мы все с вами. Ну а теперь самые последние новости о «Городе и деревне». Сейчас все говорят о главном событии сезона, о приближающемся бракосочетании Апарны и Аджая, и вот специально для наших зрителей эксклюзивные кадры – свадебное платье Апарны…
Радостная Парвати Нандха вплывает в кухню, где ее мать уже стоит у плиты и что-то помешивает в кастрюле.
– Мама, что ты делаешь?
– Готовлю тебе настоящий завтрак. Ты совершенно о себе не заботишься.
– А где Ашу?
– Эта лентяйка? Я ее уволила. Уверена, она у вас воровала.
Утреннее хорошее настроение, возникшее после просмотра эксклюзивных кадров «Города и деревни», мгновенно улетучивается.
– Что ты сделала?
– Я сказала ей, чтоб уходила. Вместо положенного предупреждения выплатила ей недельное жалованье. Полторы тысячи рупий. Из собственного кошелька.
– Мама, это было не тебе решать.
– Кто-то же должен был решить. Она вас грабила внаглую, не говоря уже о ее стряпне.
– Господину Нандхе нужна специальная диета. Ты вообще представляешь, как сложно в наше время найти хорошего повара? Кстати, ты видела моего мужа?
– Он ушел рано. Сказал, что работает над очень важным и сложным делом. И решил не завтракать. Тебе следует взять его в руки и объяснить, что завтрак – самый важный прием пищи за день. Мозг не может хорошо работать, если желудок пуст. Я не перестаю удивляться, как глупы могут быть так называемые образованные люди. Если бы он попробовал мои дал [80] и роти…
– У моего мужа не все в порядке со здоровьем, он не может есть такую пищу.
– Чушь. Это превосходная питательная еда. Ваша безвкусная городская пища приносит ему только вред. Он же чахнет на глазах! Бледный, вечно усталый, никакой энергии ни на что – ты понимаешь, о чем я. Ему нужна сытная, честная сельская пища. Сегодня утром, когда твой муж зашел сюда, я подумала, что гляжу на одного из этих, как их там, – хиджры или ньюты, – которых показывали утром в новостях.
– Мама! – Парвати с силой опускает руки на столешницу. – Он мой муж!
