На протяжении десяти дней самоходные мины замедленного действия пересекали плоские иссушенные земли западного Бхарата. Несмотря на то что гарнизон авадхов, расквартированный в Кунда Кхадар, бежал под натиском отважных джаванов Бхарата, артиллерийские батареи, расположившиеся вдоль восьмидесятикилометровой линии фронта, выпустили из своих установок около трехсот таких автономных снарядов. Каждый из них нагружен десятью килограммами мощной взрывчатки, а по размеру и форме напоминает маленького мускулистого кота. Днем они «спят» в небольших углублениях в земле или даже в засохшем помете, в коровьих лепешках. Когда же наступает ночь, мины раскрывают антенны, расправляют сложенные металлические ножки и начинают скакать по полям вдоль канав – по-кошачьи ловко, по-кошачьи осторожно, определяя направление по свету звезд и только им слышному чириканью GPS. Их пугает свет автомобильных фар. Заметив его, они застывают, рассчитывая на свою рудиментарную хамелеоноподобную мимикрию. Никто их не видит, никто не слышит, хотя умные мины и проскальзывают всего в нескольких сантиметрах от тракториста, спящего на своем чарпое. К тому времени когда первый брамин выйдет приветствовать солнце на берегах священного Ганга, они уже преспокойно зароются в песок или повиснут, зацепившись за балки в сумраке храмового потолка, а может, нырнут на самое дно сельского резервуара с водой. Это сарисины уровня 1,4, но их энергетические элементы работают на реакции метана, замедленной вольфрамом. Они перебегают Бхарат, двигаясь от одной кучи коровьего дерьма к другой.
И когда августовским вечером солнце клонится к закату, самоходные мины достигают своей цели. В течение двух ночей они передвигались по городским улицам, пугали кошек, вышедших на охоту, перепрыгивали с крыши на крышу через узкие городские переулки, спускались по стенам. Заряды соединялись по двое, по трое, десятками, дюжинами, превращаясь в рои из пластиковых лапок и гибких усиков-антенн, заставляя бродячих собак заходиться лаем. Но кто же обращает внимание на лай бродячих собак?
В десять тридцать двести двадцать самоходных умных мин проникают во все ключевые системы главной электрораспределительной станции «Рэй пауэр» в Аллахабаде и одновременно взрываются. По всему Западному Бхарату от Аллахабада до самой границы наступает блэкаут. Коммуникационные линии умирают. Командные центры парализованы. Военные пытаются привести в действие дублирующие системы. Наземные спутниковые станции отключаются. Посты противовоздушной обороны переходят на запасное питание. На аварийное подключение уходит три минуты. На восстановление коммуникационных линий и контрольных цепей – еще две. И еще три – на то, чтобы полностью восстановить оборонительную систему Бхарата.
За эти восемь минут сто пятьдесят вертолетов Авадха, поддерживаемые наземными силами, сарисинами, мобильными механизированными группами, продвигаются на пять километров в глубь территории Бхарата. И пока минометные подразделения занимают позиции у пограничных деревень, бронетанковые части движутся при поддержке с воздуха в направлении северной оконечности дамбы. Одновременно с этим две моторизованные дивизии прорывают линию обороны бхаратцев у Ревы и направляются по джабалпурской дороге к Аллахабаду.
К тому моменту, когда вступают в действие резервные энергетические установки и вновь начинают функционировать все командные и разведывательные системы, западные артиллерийские позиции Бхарата уже смотрят в жерла танковых пушек врага, стаи роботов-крыс обезвреживают оборонительные минные поля, а на дамбе Кунда Кхадар уже слышен жуткий свист минометного обстрела. Окруженные со всех сторон, беззащитные перед нападением с воздуха части, обороняющие Аллахабад, во главе с командующим, генералом Джахой, капитулируют. Пять тысяч солдат складывают оружие. Так заканчиваются восемь самых героических минут в военной истории Авадха. И самых позорных в истории Бхарата.
К десяти сорока сеть восстановлена. А еще через десять минут по всему накрытому дождем Варанаси уже трезвонят палмы.
