– Доктор Сурджит прав, говоря об энергетических уровнях при пересечении мембран. Да, это будет что-то подобное Большому Взрыву на наноуровне, но ведь для подобного нужны энергии в тысячи раз бо́льшие, чем те, которые мы можем здесь получить.
– Да, но вы забываете об эффекте «лестницы Атийи»…
Парень, который устроил второй Большой Взрыв, думает Вишрам. Акт творения номер два. Да уж, о такой славе любому комедианту остается только мечтать.
– Вот как мы поступим, – говорит он. – Мы продолжим демонстрацию, как и запланировано. Но если превышение уровня составит сто семьдесят процентов, мы всё тут же прикроем – шоу окончено, пожалуйста, выходите через сувенирный магазин. Что бы ни случилось, ничего из сказанного здесь не должно просочиться за эти стены. Держите меня в курсе.
В тот момент, когда он направляется к двери в лабораторию нулевой точки, думая о том, какая блистательная карьера открывается перед индийским физиком госпожой Соней Ядав, новый толчок сотрясает исследовательский центр с такой силой, что все здание содрогается до самого основания. Вишрам, Соня и директор Сурджит инстинктивно ищут, за что можно ухватиться. От стен отваливаются куски штукатурки, поднимая облака пыли, с потолка падает плитка, а мониторы показывают энергетический выход в сто восемьдесят четыре процента.
Вселенная-2597. Апертура взмывает, прорываясь сквозь последовательность миров. Палм у Вишрама Рэя звонит, палмы у всех находящихся в комнате звонят, все прикладывают их к уху, и во всех устройствах раздается один и тот же голос, который сообщает, что сарисины, управляющие апертурой, не реагируют на команды.
Контроль над нулевой точкой утрачен.
Подобно христианскому серафиму, подобно мечу архангела Михаила, разящему с небес, господин Нандха спускается к исследовательскому центру «Рэй пауэр». Он уже знает, что бойцы его экскоммуникационного взвода сидят внутри вертолета молчаливые, неуверенные, напуганные и готовые к бунту. Арестованные беседуют с ними, сея семена сомнения и недовольства. Но, по большому счету, это их проблемы: ребят не отличает его преданность делу, и он не может ожидать от них этого. Их уважение – это жертва, которую он готов принести. Женщина-пилот, сидящая рядом с ним в кабине, в любом случае доставит его в нужное место.
Нандха вслушивается в строгие аккорды скрипичной сонаты Баха, а летательный аппарат начинает спуск по направлению к зеленым ромбам Бхаратского университета.
Ощущение чьего-то присутствия за спиной, покашливание и легкое прикосновение к плечу прерывают бесконечную звуковую геометрию солирующей скрипки. Господин Нандха медленно снимает с уха хёк.
– Что случилось, Викрам?
– Босс, американка все твердит о дипломатическом инциденте.
– Этот вопрос будет решен позже, я уже говорил об этом.
– И саиб все хочет побеседовать с вами.
– Я занят более срочными делами.
– Он просто в бешенстве, что ему до вас не достучаться.
– Мое коммуникационное устройство было повреждено во время столкновения с сарисином Калки. Других объяснений у меня нет.
Господин Нандха просто отключил его. Ему не нужны здесь идиотские вопросы, требования, приказы, которые мешали бы ему безупречно исполнить свой долг.
– Вам все же следовало бы с ним поговорить.
Господин Нандха вздыхает. Вертолет спускается по направлению к воздушным, сияющим, как игрушки, зданиям университета, которые блестят на солнце, неожиданно разорвавшем лучами облако муссона.
Господин Нандха берет хёк.
– Нандха слушает.
Голос говорит ему что-то об излишнем рвении, использовании оружия, что подвергло опасности жизни людей; вопросы и требования, слишком далеко, Нандха, вы зашли слишком далеко, нам известно о вашей жене, ее обнаружили на вокзале в Гайя… Но слова, которые гудят, которые звенят набатом, сияют, как меч того христианского ангела с ренессансных полотен, изображаемого на фоне купола небес; слова, которые прорываются сквозь шум самолета, – это слова Вика, обращенные к команде, пристегнутой к своим креслам в полном вооружении: мы сражаемся с сарисином Калки.
Он презирает меня, думает господин Нандха. Считает меня чудовищем. Для меня это ничего не значит. Владение мечом не требует понимания.
Коп Кришны резким движением руки снимает хёк и разламывает надвое.
Пилот поворачивает к нему зеркальный щиток шлема. Рот женщины напоминает совершенный бутон красной розы.
Четвертый толчок сотрясает исследовательский центр в тот момент, когда Вишрам бьет по сигналу пожарной тревоги. Шкафы опрокидываются, доски падают со стен, светильники раскачиваются, как маятники, карнизы переламываются, кабель-каналы лопаются. Кулер какое-то время качается с боку на бок, а затем грациозно падает на пол, разбрызгивая содержимое своего пластикового чрева.
