Больше всего на свете господин Нандха хотел бы ослабить воротничок пальцем. Жара в коридоре невыносимая: сарисин, заведующий системой кондиционирования, следует этическому кодексу «Рэй пауэр» и во имя энергоэффективности отказывается реагировать на внезапные скачки микроклимата. А солнце прорвалось сквозь муссонные облака, сделав штаб-квартиру господина Нандхи с ее стеклянным фасадом настоящей потогонкой. Его костюм испорчен. Кожа стала восковой от пота. Он опасается, что от него может исходить неприятный запах, который начальство почувствует в тот же момент, как он войдет в кабинет Ароры.
Господину Нандхе кажется, что на ботинках осталась кровь.
Сарисины, управляющие кондиционером. Джинны даже в воздуховодах. Со своего сиденья он может смотреть на город внизу, как и делал всякий раз, когда город призывал его в качестве своего оракула. Теперь там ничего нет. Мой Варанаси предан джиннам, думает он.
Облака движутся, свет собирается в лучи и столпы. Господин Нандха морщится, когда зеленый пригород внезапно ярко освещается. Гелиограф, предназначенный лишь для его глаз, сделанный из стометровой полусферы, вырезанной из чужого пространства-времени на том месте, где прежде находилось подразделение исследования и разработки «Рэй пауэр». Точность до квантового уровня, идеальное зеркало. Он знает, потому что стоял там, стреляя, и стреляя, и стреляя в собственное искаженное отражение, пока Вик не повалил его на землю, вырвав оружие бога из его кулака. Вик, в своих шипящих, отвратительно подобранных ботинках парня-рокера.
Он до сих пор видит ее туфли, так аккуратно составленные парами, словно руки в молитве.
За дверью кабинета Ароры они будут согласовывать сценарий. Превышение полномочий. Превышение пределов силы. Опасность для штатских. Министр энергетики в наручниках. Дисциплинарные меры. Отстранение от обязанностей. Конечно. Они должны. Но они не знают, что теперь они ничего не могут с ним сделать. Господин Нандха чувствует, как кислота начинает разъедать его пищевод. Столько предательств. Его начальство, его желудок, его город. Он стирает неверные шикхары и
Дверь открывается. Арора нервно выглядывает из-за нее, как птица из гнезда.
– Можете входить, Нандха.
Господин Нандха встает, поправляет пиджак и наручники. Когда он шагает к открытой двери, в его сознании воспаряют открывающие такты первой сонаты Баха для виолончели.
В темной комнате, спрятанной в святилище храма темной богини, измазанный кровью и пеплом сожженных мертвых людей, сидящий со скрещенными ногами старик перекатывается на костлявую задницу и разражается смехом. Он смеется, и смеется, и смеется, и смеется.
Вечером с реки прохладным дыханием дует ветер. Он метет пыль и песок по гхатам, вздымает волны из лепестков бархатцев, несет их по нагретым дневным солнцем ступеням. Он шелестит газетными страницами в руках старых вдовцов, которые знают, что уже никогда больше не женятся, которые приходят сюда, чтобы обсудить последние новости с друзьями. Ветер тянет женщин за подолы сари. Он покачивает огоньки дийя, поднимает рябь на поверхности реки, когда купающиеся зачерпывают медными тарелками священную воду и поливают ею голову. Алые шелковые флажки реют на бамбуковых шестах. Широкие плетеные зонтики начинают покачиваться, когда бриз проникает под изукрашенные купола, слегка приподнимая их. Он пахнет водными глубинами, этот ветерок. Пахнет прохладой, и временем, и новым сезоном. Внизу, за погребальными гхатами, люди, которые моют речной песок в поисках золота сожженных мертвецов, поднимают головы, ощутив присутствие чего-то большего и более глубокого, нежели их мрачное ремесло. Звук лодочных весел, с плеском погружающихся в воду, сочный и бездонный.
Было начало дня, когда дождь внезапно прекратился. Стена серых облаков разорвалась, и над ней показалось небо возвышенной, волшебной синевы, синевы Кришны. Казалось, что сквозь эту чистую, отмытую синеву можно увидеть всю Вселенную. Солнце сияло, от каменных гхатов поднимался пар. За несколько минут взбитая множеством ног грязь превратилась в сухую пыль. Люди вылезли из-под зонтиков, раскрыли газеты и зажгли сигареты. Дождь закончился – дождь начнется снова: большие скопления кучевых облаков движутся у восточного горизонта за облаками пара и дыма, изрыгаемых заводскими трубами. В лучах быстро заходящего солнца они приобретают экстравагантный желто-лиловый цвет.
