Река Богов полностью

Наджья сидит на прохладной веранде «Империала» и проверяет почту. Журналу понравилась ее история. Очень понравилась. Они собираются заплатить за нее восемьсот долларов. Наджья отправляет согласие на подписание контракта в США. Еще один шаг по дороге в Кабул, но всего лишь один шаг. Теперь ей нужно спланировать следующую публикацию. Она будет политической. Следующим интервью станет интервью с самой Саджидой Раной. Саджида Рана интересна всем. Но под каким углом? Как откровенный разговор женщины с женщиной… Госпожа премьер-министр, вы политик, лидер государства, династическая фигура в стране, разделенной разногласиями из-за строительства станции метро; страны, в которой мужчинам настолько трудно найти себе жену, что они готовы платить выкуп; страны, где дети-монстры получают привилегии взрослых и их вкусы еще до того, как биологически успевают достичь десятилетнего возраста; страны, умирающей от жажды и готовящейся из-за этого начать войну… Но прежде всего вы – женщина в обществе, в котором женщины вашего класса и образования уже успели практически исчезнуть в результате новейшей пурды. Что позволило вам – по сути, единственной – избежать шелковой клетки специфического поклонения?

Ну что ж, неплохо, неплохо… Наджья открывает палм. Но как только она собирается занести в него свои мысли, раздается звонок. Это наверняка Бернар. Очень не по-тантрически ходить в бойцовский клуб. Очень не по-тантрически ходить туда с другим мужчиной. Не то чтобы он, Бернар, был собственником, так что ему нет нужды прощать ее, но Наджье стоит задаться вопросом: насколько подобное поведение поможет ей достичь самадхи?

– Бернар, – говорит Наджья Аскарзада, – отгребись

от меня и оставайся в этом положении. Ты, вроде, говорил, что не ревнивый, – или это очередное фуфло, которое ты вешаешь женщинам, вроде этой якобы тантры с твоим хером?

– Мисс Аскарзада?..

– О, извините. Я приняла вас за другого. – Теперь она слышит сплошные помехи. – Алло? Алло!..

Снова незнакомый голос:

– Мисс Аскарзада. Пожалуйста, через полчаса подойдите к складу «Деодар электрикал» на Индастриал-роуд.

Голос с едва заметным акцентом явно принадлежит человеку культурному.

– Алло? Кто вы такой? Послушайте, извините…

– «Деодар электрикал», Индастриал-роуд. – И трубку вешают.

Наджья Аскарзада смотрит на наладонник так, словно это скорпион. Ни объяснений, ни имени, ни номера, на который можно было бы перезвонить.

Она вносит в палм адрес, который ей дал неизвестный, и на дисплее появляется карта. Через минуту девушка уже выезжает из ворот на своем мопеде. Склады «Деодар электрикал» находятся на территории студии, где снимался «Город и деревня». Теперь, когда сериал стал полностью виртуальным и переехал в «Индиапендент Ранапур», студия распалась на множество мелких компаний. Следуя карте, Наджья направляется к огромным дверям главного съемочного павильона, рядом с которыми за столом сидит подросток в длинной куртке. Он слушает трансляцию крикетного матча по радио. Девушке бросается в глаза, что у него на шее трезубец – медальон шиваджистов, похожий на тот, который она видела на Сатнаме.

– Кто-то позвонил мне и попросил приехать сюда. Меня зовут Наджья Аскарзада.

Парень оглядывает ее с ног до головы. У него уже начинают пробиваться небольшие усики.

– А… Да, нам сказали, что вы приедете.

– Сказали? Кто?

– Пожалуйста, за мной.

Он открывает маленькую дверцу в воротах. Пригнувшись, они проходят в здание.

– Ух ты! – восклицает Наджья Аскарзада.

В свете студийных прожекторов возвышается колесница Рамы, красно-золотая пирамида из ярусов и парапетов в пятнадцать метров высотой, украшенная множеством изображений богов и полубогов. Это передвижной храм. На его вершине, почти касаясь потолочных перекрытий, находится купол из плексигласа, внутри которого располагается статуя Ганеши на троне. Бог простонародья, а теперь еще и всех шиваджистов. У основания – широкий балкон для партийных работников и пиарщиков, установленный на две одинаковые грузовые платформы.

– Грузовики соединены, – с энтузиазмом объясняет гид. – Они будут постоянно двигаться вместе. Мы привяжем веревки, если кто-то захочет тянуть колесницу, но шиваджисты никого не эксплуатируют.

Наджья никогда не видела запуска космических аппаратов, даже близко никогда не подходила к космодромам, но ей кажется, что там должно быть нечто подобное: такие же краны и порталы, рабочие в комбинезонах и масках, снующие по золотистым трапам, небольшие роботы, сующие свои маленькие хоботки во все щели и углы. В воздухе – одуряющий запах краски и пары стекловолокна. Стальной навес звенит от работающих скобозабивных устройств, сверл и электропил. Наджья наблюдает, как на специальном подъемнике тянут вверх Васу. Двое рабочих со стикерами шиваджи на комбинезонах закрепляют его в центре круга из слуг, танцующих у трона Вишну. А выше, в самой середине, – золотой зиккурат, святыня из святынь.

Колесница Джаггернаута.

– Пожалуйста, вы можете делать снимки, – говорит парень. – Бесплатно.