– Эти старухи и банкиры Сельского банка первыми набросятся на тебя, как только поступят предложения, – продолжает Говинд. – Они все говорят хорошо и благородно, но стоит посулить им пригоршню долларов, и пролетарская солидарность сразу же куда-то пропадает. Нищие лучше разбираются в бизнесе, чем ты.
– Не думаю, – мягко замечает Вишрам.
Его брат хмурится:
– Извини, не расслышал.
– Я сказал, что ты ошибаешься. Да собственно, ты можешь говорить все, что тебе угодно, я все равно поступлю по-своему. И прямо противоположным образом. Так будет и впредь. Что бы ты ни сделал, чтобы ни сказал, какое бы предложение ни внес, какую бы сделку ни начал, я всегда буду против тебя. Ты можешь ошибаться, ты можешь быть прав, для меня это не имеет никакого значения, так как я в любом случае все равно буду против, даже если на таком противостоянии потеряю миллард долларов. Ибо теперь я волен поступать так, как захочу, а ты не сможешь ничего сделать, не сможешь никому пожаловаться, опереться на право старшего брата, потому что теперь я, так же как и ты, владею одной третью «Рэй пауэр». Сейчас ты в моей спальне, в которую вошел без стука и, естественно, без приглашения, и я прощу тебе это сегодня, потому что в последний раз провел ночь в этой комнате и в этом доме. А теперь меня ждет работа.
Только садясь на прохладную кожу автомобильного сиденья, Вишрам заметил маленькие кровавые полумесяцы у себя на ладонях – следы от ногтей, впившихся в кожу, когда он сжимал кулаки.
Заведение не больно-то итальянское, но более итальянского он не нашел. Вишрам почувствовал ностальгию по кухне, к которой привык в Глазго, по итальянцам, которых считал поистине великой нацией, и размечтался о пасте и руффино, однако тут же вспомнил, что в Варанаси нет итальянской общины – здесь вообще никогда не было ничего итальянского. Персонал – из местных. Музыка – сплошь поп-хиты. Вино слишком теплое и какое-то безвкусное. В меню непонятное нечто под названием «паста тикка».
– Прошу прощения за то, что здесь так ужасно, – говорит он Соне Ядав.
Она упорно сражается со слипшимися макаронами.
– Я никогда еще не ела ничего итальянского.
– И сейчас не едите, могу вас заверить.
А она ведь готовилась к этому мерзкому обеду. Что-то сделала со своими волосами, надела золотые и янтарные украшения. Ему нравится, что на ней деловое сари, а не уродливый европейский костюм. Вишрам откидывается на спинку кресла, сводит вместе кончики пальцев, затем вдруг понимает, что слишком сильно походит на злодея из фильмов о Джеймсе Бонде, и принимает обычную позу.
– Есть ли у гуманитария хоть какая-то надежда что-нибудь понять в нулевой энергетике?
Соня Ядав с явным облегчением отодвигает от себя тарелку.
– Для начала надо сказать, что речь идет вовсе не о «нуле», как большинство людей его понимают. – У Сони всякий раз, когда она задумывается над чем-то сложным, появляется маленькая морщинка между бровями. Очень милая. – Помните, в лаборатории я говорила о «холодных» и «горячих» теориях? Классические теории нулевой энергетики – «холодные». Но наши теории говорят, что они не работают. Не могут работать. Основное состояние – это стена, которую они не могут обойти. Нельзя преодолеть второй закон термодинамики.
Вишрам поднимает хлебную палочку и театрально ломает напополам:
– Вот про холодное и горячее я понял.
– Окей, попробую. И кстати, я видела эту сцену с палочкой в римейке «Пьяр Дивана Хота Хай».
– Тогда еще немного вина?
Она берет бокал, но не пьет. Мудрая женщина. Вишрам снова откидывается на спинку кресла с порцией травмирующего кьянти, готовясь к древнему ритуалу слушания истории, которую рассказывает женщина.
История получается столь же странной и волшебной, столь же полной разнообразных противоречий, как и любая легенда из «Махабхараты». Соня говорит о существовании множественных миров и сущностей, которые могут быть одновременно двумя противоположностями. Есть некие проявления бытия, которые невозможно полностью познать или предсказать. Однажды оказавшись связанными, они остаются таковыми навсегда, хоть и расходятся в разные концы Вселенной: то, что происходит с одной из сущностей, тут же переживает и другая.
Вишрам наблюдает за тем, как Соня демонстрирует ему суть одного из сложнейших экспериментов с помощью вилки, двух каперсов и складок на скатерти, и в голову ему приходит вполне естественная мысль: женщина, в каком же странном и чуждом мире ты живешь! Квантовая вселенная столь же капризна, неопределенна и непознаваема, как и тот мир, который покоился на спине громадной черепахи и управлялся богами и демонами.
– В соответствии с принципом неопределенности всегда существуют пары виртуальных частиц, которые рождаются и исчезают на всех возможных энергетических уровнях. Таким образом, можно сделать вывод, что в каждом кубическом сантиметре пустого пространства теоретически может содержаться бесконечное количество энергии, однако лишь в том случае, если мы сумеем предотвратить распад виртуальных частиц…
– Должен признаться: этот конкретный парень-гуманитарий не понимает ни слова.
