– Господин Рэй, нас ждут в других отделах и лабораториях, – напоминает директор Сурджит.
Свита выходит первой. Вишрам на мгновение задерживается, берет маркер и пишет на крышке стола: УЖН СГДН?
Соня читает предложение вверх ногами.
– Абсолютно деловая встреча, – шепчет Вишрам. – Расскажете мне, где горячо, а где нет.
ОК, – пишет она красным фломастером. – 8. ОТСЮДА.
Она дважды подчеркивает ОК.
Выйдя в коридор, Вишрам тут же становится участником сцены, которая мгновенно нейтрализует его настрой поюморить. Говинд в как всегда слишком узком костюме, с фалангой адвокатов за спиной, катится по коридору, словно большой шар по боулинговому желобу, с таким видом, как будто весь Центр уже давно принадлежит ему. Говинд шпионит за младшим братом; он открывает рот для приветствия, проклятия, благословения, брани, – Вишраму все равно, для чего: он перебивает брата громким окликом:
– Господин Сурджит, вызовите, пожалуйста, охрану.
А затем, пока директор что-то говорит в палм, Вишрам поднимает воздетый палец перед братом и его командой.
– Ты! Ни слова. Здесь не твое место. Здесь – мое место.
Появляется охрана. Два громадных раджпута в красных тюрбанах.
– Пожалуйста, проводите господина Рэя из здания и отсканируйте его лицо для системы безопасности. Он больше никогда не должен появляться здесь без моего специального письменного разрешения, – говорит Вишрам.
Раджпуты хватают Говинда под руки. Вишраму доставляет необычайное удовольствие наблюдать за тем, как они быстро волокут его брата по коридору.
– Послушайте меня, послушайте! – кричит Говинд через плечо. – Этот человек разрушит Центр так же, как разрушал все, что попадало к нему в руки. Я прекрасно его знаю. Леопард не может смыть своих пятен. Он всех вас доведет до полной нищеты, погубит великую компанию! Не слушайте его, он ни в чем не разбирается. Ни в чем!
– Сожалею об этом инциденте, – говорит Вишрам, как только двери закрываются за его продолжающим протестовать братцем. – Итак, мы продолжим, или я уже увидел всё, что мне следовало?
Всё начинается за завтраком.
– Ну так что же я унаследовал? – с полным ртом кичри [50] спрашивает Вишрам Марианну Фуско во время утреннего брифинга на восточном балконе особняка.
– По сути, подразделение исследования и разработки.
Марианна выкладывает документы перед его грязной тарелкой, словно колоду карт Таро.
– Значит – ни гроша, зато кучу обязанностей.
– Не думаю, что это было минутной прихотью твоего отца.
– Как много тебе вообще известно?
– Что, кто, где и когда.
– Ты пропустила «почему».
– Боюсь, «почему» не знает никто.
Кажется, я знаю, подумал Вишрам. Мне хорошо известно, что значит отделаться от обязательств и ожиданий, которые на тебя возлагают. Я знаю, как страшно и в то же время как восхитительно все бросить – и уйти куда глаза глядят, захватив только нищенскую суму и навлекая на себя насмешки окружающих.
– Что ж, расскажи мне то, что знаешь.
– Ты предлагаешь мне нарушить запрет на разглашение конфиденциальной информации?
– Ты холодная и жестокая женщина, Марианна Фуско.
Вишрам кладет в рот большой кусок кичри. В геометрически правильный розарий с английскими розами, уже побуревшими и увядающими после третьего года засухи, входит Рамеш. Он идет, заложив руки за спину: жест давний, хорошо знакомый Вишраму. Еще будучи шестилетним, он частенько высмеивал старшего брата, таскаясь за ним и передразнивая его походку – вот так, заложив руки за спину, поджав губы с выражением предельной самоуглубленности и приподняв голову с видом человека, высматривающего чудеса этого мира.
А как же те поездки в Юго-Восточную Азию, припоминает Вишрам. Девушки из Бангкока, способные выполнить любое твое желание, воплотить самую смелую мечту… Вишрам чувствует легкое щекотание пониже пупка – гормоны заработали. Нет, для него это слишком просто. Никакой охоты, никакой игры, никакого испытания ума и воли, никакого молчаливого соглашения обеих сторон разыгрывать партию со всеми положенными в ней правилами, этапами и ухищрениями.
Порыв теплого ветра приносит запахи города, приподнимает края документов, разложенных на столе. Чтобы бумаги не разлетелись, Вишрам прижимает их чашками, блюдцами, ножами и вилками. Рамеш, который пытается вдыхать аромат иссушенных отсутствием дождя роз, поднимает голову, ощутив прикосновение бриза к лицу, и с искренним удивлением обнаруживает, что на террасе кроме него находятся еще младший брат и адвокатесса из Европы.
– А. Вот ты где. Собственно, я тебя искал.
– Гадкого кофе?
– О да, пожалуйста. А еще порция вот этого у них будет?
Вишрам делает знак слуге. Удивительно, как быстро привыкаешь к тому, что тебе прислуживают.
Рамеш рассеянно водит вилкой по тарелке с кичри.
– Зачем он передал мне дела? Мне это не нужно, я ничего в них не понимаю. И никогда не понимал. У Говинды голова всегда была настроена на бизнес. И по сей день такая. А я астрофизик. Я разбираюсь в молекулярных облаках глубокого космоса. Я не разбираюсь в выработке электричества.
