Раскол налицо, прямо в шекспировском духе. Рамешу хотелось бы надмирности абстрактных изысканий. А дали ему «плоть и мышцы» производственного сектора компании. Говинд стремился заполучить главную инфрастуктуру корпорации; вместо этого его поставили руководить распределительной сетью – телеграммы, телефоны, переписка. А Сын Номер Три, постоянно стремящийся быть на виду, известный потаскун, получает в надел нечто столь загадочное, что даже не может сказать наверняка, делается ли в его подразделении вообще хоть что-нибудь. Подбор ролей вопреки типажу. Ах ты, коварный старый садху!
Старик ушел еще до восхода солнца. Его одежда аккуратно развешена в шкафу. Палм и хёк лежат на подушке вместе с бумажником. Идеально вычищенные туфли стоят ровненько, носок к носку. На туалетном столике, слившись в последнем объятии, лежат расческа и массажная щетка в серебряной оправе. Старый
– О чем ты, Рам?
– Не для меня это.
– И чего ты хочешь, Рам?
Старший брат вертит в пальцах вилку.
– Говинд сделал мне одно предложение.
– Он времени зря не теряет.
– Брат полагает, что отделение производства от продаж приведет к катастрофе. Американцы и европейцы уже много лет стремятся наложить лапу на «Рэй пауэр». Теперь же мы разделены и слабы, и пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-то сделает нам предложение, от которого мы не сможем отказаться.
– Уверен, он говорил весьма доказательно. Не могу не задаться вопросом, откуда у Говинда деньги на такой внезапный прилив братских чувств.
Марианна Фуско уже открыла свой палм.
– Его годовые отчеты имеются в архивах компании.
Но надо сказать, что доходы вашего брата резко снизились и вот уже пятый квартал подряд внушают опасения. Его банкиры нервничают. Мне представляется, что в ближайшие года два ему не избежать банкротства.
– Итак, если деньги не Говинда, то, думаю, тебе стоит спросить себя: чьи они?
Рамеш отталкивает от себя тарелку с кичри.
– Ты можешь меня выкупить?
– У Говинда по крайней мере есть компания и оцениваемая кредитоспособность. У меня же только книжка анекдотов и стопка невскрытых конвертов с маленькими окошечками, заклеенными пленкой.
– И что же делать?
– Нам придется руководить компанией. Это сильная корпорация. Мы выросли вместе с «Рэй пауэр», знаем ее не хуже собственного дома. Но я тебе одно скажу, Рам;
я не позволю тебе перекладывать на меня вину за происходящее. А теперь должен извиниться: мне предстоит встреча с сотрудниками.
Вишрам встает одновременно с Марианной Фуско. Женщина кивает Рамешу, входя в темную прохладу дома. Обезьяны с пронзительными криками спускаются с деревьев в надежде заполучить остатки кичри.
Приближение Говинда Вишрам учуял еще до того, как увидел его отражение в зеркале.
– Знаешь, я мог бы привезти тебе любое количество нормального крема после бритья из лондонских дьюти-фри. Ты до сих пор пользуешься своим мерзким «Арпалом»? Это как-то связано с чувством патриотизма? Национальный аромат Бхарата?
Говинд появляется в овале зеркала рядом с Вишрамом, поправляющим манжеты. Хороший костюм. Выгляжу лучше тебя, толстяк.
– И с каких это пор у нас в обычае входить без стука? – добавляет Вишрам.
– А с каких пор в семейном кругу надо стучаться?
– С тех самых, когда семейный круг стал кругом важных бизнесменов. Да, кстати, уже сегодня вечером меня здесь не будет. Я переезжаю в гостиницу. – Манжеты выглядят великолепно. Отвороты тоже. И воротник. Действительно, портные-китайцы выше всяких похвал. – Поэтому выкладывай свое предложение сейчас.
– Значит, Рамеш уже разговаривал с тобой.
– А ты полагал, он сохранит вашу беседу в тайне? Я слышал, у тебя проблемы с ликвидностью.
Говинд без приглашения садится на край постели. Вишрам замечает, что ноги его брата не достают до пола.
– Возможно, тебе это покажется странным, но я стремлюсь только к тому, чтобы сохранить целостность компании.
– Благородное стремление.
Вишрам продолжает стоять, повернувшись к брату спиной.
– «Эн-Джен» уже не скрывают намерения поглотить «Рэй». Даже тогда, когда во главе нашей компании стоял отец, они делали такие заходы. И рано или поздно они своего добьются. Разве мы сможем противостоять американцам? Конец предрешен, и вопрос только в том, захватят ли они нас поодиночке или проглотят целиком. Я знаю, что́ предпочел бы лично я. Я знаю, что́ будет предпочтительнее для компании, созданной отцом. Наша сила – в единстве.
– Наш отец создавал индийский бизнес и по-индийски.
– Брат мой, это что, социальная ответственность?
Услышав слова Говинда, Вишрам вдруг понял: теперь они враги на всю оставшуюся жизнь. Рама и Равана.
