Река Богов полностью

– Вы знаете, что это такое? – спрашивает Чаухан.

– Калки, – отвечает господин Нандха. Он поднимает медальон и рассматривает его на свет. Работа изумительная. – Десятая и последняя инкарнация Вишну.

Самые настоящие проклятые оравы священных обезьян прыгают с деревьев и, неуклюже сгрудившись, собираются вокруг министерского «лексуса», остановившегося у старого дворца Моголов. Из зарослей рододендронов выходит робот, чтобы проверить документы прибывшего. Обслуга забросила сад, и он зарос и одичал. Немногим садовникам удается пройти проверку на благонадежность, а те, кто все-таки проходит, недолго задерживаются на работе за те деньги, что предлагает Министерство.

Автомат приседает перед автомобилем и проводит по господину Нандхе круглым манипулятором. Проверяя документы, робот как-то странно припадает на левую ногу. Тоже результат недосмотра обслуживающего персонала, думает господин Нандха. Он брезгливо поджимает губы, видя, как обезьяны окружают автомобиль и суют свои мерзкие пальцы во все щели, которые им удается обнаружить. Их лапы напоминают ему руки обгоревших трупов, лежащих в морге Чаухана, – почерневшие высохшие кулачки обугленных мумий. Лангур, взгромоздившийся на радиатор, начинает неистово мастурбировать, пока в ушах господина Нандхи звучат «Страсти по Матфею» Баха.

Отсутствие средств порождает равнодушие, равнодушие порождает халатность, халатность порождает преступление. Именно халатность и явное несовершенство системы безопасности стали причиной двух побегов заключенных. Она и стелс-роботы – размером с таракана и столь же проворные.

Робот-охранник заканчивает проверку и удаляется в кусты, словно какой-то хищник мелового периода. Господин Нандха заводит мотор, чтобы отпугнуть обезьян. Его охватывает ужас при мысли о том, что какая-нибудь из них может застрять в арке колеса. Его Величество Онанист с грохотом спрыгивает с капота. Господин Нандха щурится, проверяя, не оставил ли он следов на краске. Когда Копу Кришны было тринадцать, и его бомбардировали гормоны и сомнения, он часто развлекался фантазией о том, чтобы пробраться сюда, поймать священную обезьяну, посадить в клетку и медленно, мучительно ломать ее крошечные косточки, похожие на птичьи. Он до сих пор испытывает отблеск радостного гнева при этом воспоминании.

Несколько самых настырных обезьян не оставляют министерский автомобиль, пока он катит по извилистой дорожке через сад. Господин Нандха, надев темные очки и выйдя на хрустящий под ногами гравий, все-таки разгоняет их пинками. Белый мрамор эпохи Великих Моголов ослепительно сверкает на полуденном солнце.

Господин Нандха отходит от машины, чтобы без помех насладиться роскошным видом дворца. Жемчужина, сокрытая от взглядов любопытных. Здание построено в 1613 году шахом Ашрафом в качестве загородной резиденции. Там, где когда-то охотничьи гепарды восседали в хаудах и владыки из рода Моголов разъезжали по топям Кираката, теперь невысокие стены прохладного особняка со всех сторон подпирают заводские постройки и хижины из прессованного алюминия. Но архитектурный гений противостоит всему: величественное здание с колоннами, укутанное одичавшими зарослями садов, остается невидимым и само не желает никого видеть. Господин Нандха восторгается гармоничностью клуатра с величественной колоннадой, оригинальными пропорциями купола. Даже восхищаясь когда-то перпендикулярными линиями и барочным совершенством Кембриджа, он ни на мгновение не усомнился в превосходстве исламских архитекторов над Кристофером Реном и Реджинальдом из Эли. Они строили примерно так, как Бах сочинял кантаты и оратории, – сильно и мощно. Свет, пространство и геометрия служили им главными инструментами. Они творили вне времени – и на все времена.

Господину Нандхе неожиданно приходит в голову, что он вовсе не возражал бы против заключения в такой тюрьме, как эта. Здесь он обрел бы уединение.

Когда он проходит по низеньким ступенькам в прохладу крытой галереи, ему кланяются уборщики, выметающие сломанные ветки деревьев. Сотрудники Министерства встречают Копа Кришны у дверей, незаметно просканировав его своими палмами. Он хвалит их за скрупулезность, но они принимают это равнодушно. Государственные служащие, они шли в Министерство не для того, чтобы сторожить древнюю заплесневелую постройку эпохи Моголов.