Река Богов полностью

– Пожалуйста, предоставьте мне протокол перемещений всех военных дронов-сарисинов, патрулирующих воздушное пространство над Варанаси, за последние двенадцать часов.

Викрам облизывает верхнюю губу. На нем сегодня широкие кроссовки, псевдошорты, доходящие до середины икр, и облегающая майка, какую никто, потребляющий столько углеводов, носить не должен.

– Без проблем. А для чего?

– У меня есть предположение, что мы имеем дело не с обычным поджогом, а с последствиями удара, нанесенного инфракрасным лазером с военного БПЛА. – Брови Вика удивленно приподнимаются. – Что-нибудь по источнику локдауна в системе безопасности появилось?

– Ну, он не из варанасского отделения «Ахура азда мьючуэл». Их источники хорошо прикрыты, но, думаю, отследить можно. Мы получили кое-какие первоначальные данные из тех материалов, которые удалось спасти у Бадрината. Что бы там ни хотели уничтожить, в придачу испорчена масса дорогого имущества. Мы потеряли бодхисофты Джима Керри, Мадонны, Фила Коллинза…

– Не думаю, что их интересовали бодхисофты или даже вообще какая-либо информация, – замечает господин Нандха. – Полагаю, охотились за людьми.

– Как так получается, что мы, работая в Отделе лицензирования сарисинов, в конце концов вечно вынуждены иметь дело с людьми? – Викрам покачивается на толстых подошвах своих большущих беговых кроссовок. – И в следующий раз, когда я вам так уж сильно понадоблюсь, хватит обычного сообщения. Эти ступеньки меня убивают, реально.

Но это не подобает старшему следователю, хочет ответить господин Нандха. Порядок, пристойность, идеально чистые костюмы – варна. Вот о чем тебе следовало бы думать.

На его десятый холи мать одела детей, как маленьких джедаев, – в развевающиеся робы и с новеньким супероружием из магазина Чаттерджи. Он наблюдал за тем, как его младшие брат и сестра разгуливают в плащах с капюшонами, сделанных из старых простыней, и стреляют разноцветными жидкостями – жух! жух! жух! – по силам Темной стороны. И до сих пор ему становится дурно от унижения при воспоминании о том, что им было позволено расхаживать у всех на виду в жалких лохмотьях и с дешевыми игрушками в руках. В ту же ночь Нандха вышел из своей комнаты, отнес все это барахло к ночному сторожу Дипендре, бросил в жаровню и сжег дотла. Гнев отца был безмерен, видеть разочарование и огорчение матери было еще тяжелее, но он стоически перенес взрыв эмоций и наказание, так как знал, что избежал гораздо худшего – позора.

Господин Нандха нащупывает лайтхёк. Сейчас он позвонит Парвати и откровенно, безо всяких недомолвок скажет все, что думает по поводу разговоров о детях-браминах. Он расставит все точки над «i» – так, чтобы жена уяснила его позицию, чтобы никогда больше не начинала разговор об этих вещах.

Господин Нандха надевает хёк на ухо и уже начинает вызывать номер, когда внезапно его прерывает входящий звонок.

– Ммм? – произносит Коп Кришны с неудовольствием.

Это Чаухан.

– Что-то новенькое – я звоню вам. Могу кое-что показать, Нандха.

– Это все-таки был инфракрасный лазер, верно? – говорит господин Нандха, входя в морг.

Трупы лежат на фаянсовых столах – почерневшие, сморщившиеся, похожие на мумии.

– Угадали, – отвечает всегда жизнерадостный и брутальный Чаухан, который расхаживает по моргу в зеленом халате в окружении суровых медсестер. – Короткий направленный импульс высокой интенсивности от мощного инфракрасного лазерного устройства, скорее всего – с воздуха, хотя я не исключаю и жилого комплекса Шанти Рана, расположенного напротив.

Один из трупов, обгоревший больше остальных, кажется просто черным бревном с обнаженными ребрами и желтыми бедренными костями. Ниже колен ноги у него отсутствуют. Вонь от сгоревших волос, мяса и костей здесь, в идеально чистом новом городском морге Ранапура, еще резче и страшнее, чем в квартире, где ее перебивали запахи углеводородов и полимеров. Но в этом прохладном, сияющем белизной помещении нет ничего такого, что было бы незнакомо и могло бы по-настоящему шокировать жителя Варанаси.

– Что с ним произошло? – спрашивает Коп Кришны, указывая на труп.

– Подозреваю, стоял у окна, когда прилетел файербол. Но он – как раз не самый интересный случай, – продолжает Чаухан, а господин Нандха тем временем склоняется над останками, уже ничем не напоминающими человеческие. – Вот эти двое. Идентифицировать нечего – правда, я провел только первичный осмотр, – но вот этот труп мужской, а второй женский. Мужчина – европеец из местности между Палермо и Парижем, женщина – из южной Индии, дравидка. У меня чувство, что они пара. Интересно то, что женщина родилась с сильной деформацией матки – по сути, у нее там ничего не работало. Старая добрая полицейская процедура в итоге установит их личности, но вас может заинтересовать вот что.

Чаухан открывает ящик и вытаскивает оттуда два пластиковых мешочка с вещественными доказательствами. В каждом по маленькому медальону из слоновой кости. Оба обгорели и почернели. На медальонах изображение белой лошади, стоящей на задних ногах, в круге чакры из стилизованных языков пламени.