Река теней полностью

— Мистер Болуту задает слишком масштабный вопрос. Он забывает, что двадцать лет провел на Севере.

Принц Олик с сомнением посмотрел на капитана.

— Двадцать? — спросил он.

Роуз в замешательстве уставился на него. Олик повернулся к Болуту:

— Вы прошли через Красный Шторм, брат, как и я. Разве вы не знаете, что он делает?

Болуту кивнул:

— Знаю.

— Что именно ты знаешь? — взорвался Роуз. — Черт бы тебя побрал, чего ты мне не сказал? Говори! Я капитан этого корабля!

— Что все это значит, мистер Болуту? — спросил Фиффенгурт, склонив голову набок.

Болуту посмотрел на остальных в поисках поддержки. Герцил кивнул.

— Пришло время все-таки об этом рассказать. Вам лучше сесть, капитан Роуз. И вам, мистер Фиффенгурт.

— Сесть? — крикнул Роуз. — С этим в Ямы! Скажи мне!

— Это и есть та маленькая штучка, о которой вы не стали говорить, да? — зло сказал Фиффенгурт. — Той ночью, у костра на Песчаной Стене, когда я спросил, есть ли что-нибудь еще, и вы все прикинулись мертвыми-для-всего-мира. От меня, Паткендл, Ундрабаст! Вы хранили секреты от меня, старого Фиффенгурта, вашего друга, пережившего с вами все эти неприятности с тех пор, как мы отплыли из Соррофрана! Нет, я тоже не сяду! — Фиффенгурт топнул ногой. — Мне больно, мисс Таша, вот что я вам скажу.

— Через мгновение вам будет все равно, — сказала Таша.

Ее глухой голос заставил мистера Фиффенгурта протрезветь. Он сел. Роуз не хотел, по крайней мере сначала, но и он нащупал стул, когда Таша начала говорить о временном скачке. Пазел обнаружил, что наблюдение за эмоциями (отрицание, возмущение, ужас, удивление, потеря), появляющимися на суровом лице Роуза, вернуло его собственную боль. Исчезло, все исчезло.

Одно дело было представить смерть в море, и совсем другое — пережить ужасное испытание и узнать, что твой мир исчез вместе с людьми, которых ты любил. Он подумал о Маисе, свергнутой императрице, за возвращение которой на трон Герцил боролся годами. Он подумал о своей матери, которая так странно снилась ему в течение нескольких ночей, и об Эберзаме Исике. Их старость, их последние годы, их смерти без семьи рядом с ними. Он подумал об Аннабель мистера Фиффенгурта, воспитывающей их ребенка, так и не узнавшей, что стало с отцом. Мать и дитя были мертвы и исчезли, сами их имена забыты, а «Чатранд» сократился до нескольких строк в последнем Полилексе. Великий Корабль, который исчез два столетия назад.

Он видел, что Роуз не поверил ни единому слову.

Фиффенгурт, со своей стороны, переводил взгляд с одного лица на другое. Умоляя кого-нибудь посмеяться. Глаза Пазела заблестели. Глупо, обвинил он себя, даже ты еще не совсем в это веришь. Как ты можешь просить их это принять, если сам слишком напуган?

С огромным усилием он вспомнил одно из поучений Герцила, фразу из Кодекса Тоймеле: ты потерпишь неудачу пропорционально своему сопротивлению переменам. Текучесть универсальна, застой — фантом разума.

— Два столетия, — сказал принц. — Это намного хуже, чем мой собственный случай. Я отправился в плавание сразу после своего двадцать седьмого дня рождения на борту большого сеграла «Леурад». В той экспедиции было пять кораблей: все направлялись на Север, в ваши земли. Это было бы историческим событием и возобновлением контакта между двумя мирами, и это могло бы принести определенную меру безопасности и покоя обоим, поскольку были предупреждения, которые мы намеревались дать, и факты, которые мы стремились узнать. Но в тот момент, когда наши корабли вошли в Красный Шторм, мы потеряли друг друга из виду, и когда «Леурад» появился с северной стороны, он был один. Хуже того, не прошло и двух дней, как на нас обрушился ужасный шторм, и мы чуть не утонули. Мы захромали домой, еще раз пройдя сквозь сияние света — и обнаружили, что прошло около восьми десятилетий. Это было двадцать лет назад. Я стал существом этого современного мира, но я все еще оплакиваю тот, который потерял.

Роуз оперся на локти, сложив руки перед лицом.

— Нет, — сказал он, — это абсурд. Это безумие, не более того.

Пазел никогда не видел его таким потрясенным.

— Это правда, капитан, — сказал Пазел. — Все, кого мы оставили позади, мертвы.

— О, нет, — сказал принц, напугав его.

Остальные обратили на него озадаченный взгляд.

— Что значит нет? — спросила Таша.

— Я имею в виду, — сказал Олик, — что вы неправильно поняли Шторм. Неудивительно — я сделал то же самое. Но после моего возвращения я изучил этот феномен и установил несколько моментов, не вызывающих сомнений. Прежде всего, пропуск времени происходит только при плавании на север. Ваши два столетия исчезли, мистер Болуту, когда вы впервые отправились на север. Это вопрос того, насколько полностью отдалились друг от друга Север и Юг, что вы даже не осознавали этого в течение последующих двадцати лет, которые прожили в тех землях.