Река теней полностью

Когда память вернулась, никто не стоял там, где был. Герцил блокировал ворота, ведущие на площадь, запрещая вход остальной части группы. Мистер Болуту глядел, не отрываясь, на свои руки. Пазел был рядом с ней, прижимая к ее губам чашку с водой, первый большой глоток, который она выпила за две недели, и самый вкусный в ее жизни. Пазел сказал ей, что она перенесла приступ. Он говорил с нежностью, но его глаза выдавали другое чувство: на мгновение, прежде чем он сдержался, в них вспыхнуло обвинение.

Она видела Пазела сердитым, разъяренным, борющимся за свою жизнь. Но она никогда не видела, чтобы он на кого-то так смотрел. Что она могла такого сделать, чтобы это заслужить?

Отдаленный грохот вернул ее в настоящее. Змей снова поднялся, на этот раз рядом с одним из скалистых островов, и с оглушительным ревом ударил челюстью о скалу. Эхо удара стали о камень прокатилось по проливу; с острова тучами поднялись птицы. Монстр снова нанес удар, и еще раз.

Он пытается освободиться от своего удила, остатка какой-то запутанной военной привязи. Она поморщилась; даже отсюда она могла видеть свежую кровь, алую на бирюзовом. Огромные каменные глыбы рухнули в волны; в нескольких милях от них «Чатранд» раскачивался, как детская лошадка-каталка. Боль, подумала она. Боль, смерть и безумие, и достаточно пресной воды, чтобы поддерживать нашу жизнь. Это было все, что они пока нашли в этом новом мире, на этом великом Юге, которого они достигли после нескольких месяцев без выхода на сушу, причем половина путешествия прошла в шторм, через сумасшествие, сама по себе кошмар. Герцил был прав: правда может вызвать почти любую панику, как только достигнет корабля.

Они собрали плавник и высушенную траву. Пазел и Фиффенгурт, много ругаясь, споря и хрустя сучьями, уговорили кустарник вспыхнуть за несколько минут до того, как стало слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. В топливе недостатка не было: они слишком хорошо знали, что стоит безжалостно сухая погода.

Герцил ушел в дюны, «чтобы убедиться, что они совсем одни». Таша продолжала собирать хворост, пока совсем не погас свет, время от времени поглядывая через воду на «Чатранд». Они помахали Великому Кораблю из устья бухты и получили ответный сигнал: вы в безопасности до утра? Разумный, хотя и разочаровывающий вопрос. Змей, может быть, и исчез (наконец-то сорвал удило, подбросил его чуть ли не выше башни Нарыбир и унесся в Правящее Море), но что еще может скрываться в этом чужом заливе? Нет, спасению ночью не было оправдания. Они ответили утвердительно и обиженно поплелись обратно на то место, где их выкинуло на берег.

В темноте произошло маленькое чудо. Пляж расчертили слабые, зигзагообразные ленты света. Алый, изумрудный, мерцающий синий: каждая линия была не толще шнурка и почти мгновенно тускнела. Зачарованная, Таша спустилась к воде. Светились линии прибоя. Каждый заряд пены достигал наивысшей точки и из него извергалась кипящая масса панцирных существ, меньших, чем термиты, которые каким-то образом вцеплялись в песок и начинали светиться. Несколько безумных секунд они ползали и извивались. Были ли они нерестящимися, ищущими себе пару? Таша обнаружила, что не может прикоснуться к ним: при приближении руки их свет исчезал без следа.

Стало холодно. Мужчины все еще были смущены, но вряд ли они могли отказать Таше в месте у костра. Они прижимали к поясницам пучки сухой травы: травы, которая потрескивала, колола их и развевалась на ветру, и чем сильнее дул ветер, тем ближе они подходили к огню, пока Таша не испугалась, что кто-нибудь может загореться. Только длому с достоинством спокойно сидели в штанах, грея перепончатые руки. Пазел был так же глуп, как и все остальные, прячась за спинами морпехов.

Таша находила их смешными. Несколько часов назад людям рассказали, что их раса мертва или вымирает по всему Южному миру. О чем они думали, как могло их волновать нагота? И все же она сама была рада, что ее накрыли. Они придуманы для чего-то нормального, эти демонстрации скромности. Для чего-то, чему еще предстояло рухнуть.

Герцил появился снова, напугав их, потому что никто не слышал его приближения.

— Я прошелся по северному берегу, — сказал он, опускаясь на колени, — и нашел мемориал: он находится вовсе не в дюнах, а на черной скале, обращенной к Правящему Морю. Это то, что мы искали, сержант: военный мемориал, который, как мы надеялись, мог бы рассказать нам что-нибудь о катастрофе. Увы, я не смог прочесть ни слова из надписи.

— Нам не следовало приходить! — внезапно выпалил Ибьен. — Мы говорили вам: даже если вы сможете найти мемориал и прочитать надпись на нем, вы узнаете из него не больше, чем от нас. Неужели именно поэтому мы пересекли залив? Неужели именно поэтому мы чуть не погибли?

— Да, — сказал Герцил.

Ошеломленный, Ибьен отвернулся и закусил губу.

Хаддисмал рассмеялся: