Возраст: 45–47 лет, рост: средний, цвет волос: темно-русый с проседью. Борода, усы. Глаза серые. Без особых примет. Одет в темно-синие джинсы неизвестной марки и в серую ветровку с логотипом и надписью «Carolina» белыми буквами на правой стороне груди. На ногах — белые кроссовки с оранжевыми шнурками. Брючный ремень обмотан петлей вокруг шеи и привязан двойным узлом к трубе отопления под потолком. Опорой самоубийце послужил обрезок толстой ржавой трубы, откатившийся к стене, — лейтенант Иван Сабанеев окончательно убедился в этом, осмотрев предмет и обнаружив на ржавчине свежие следы от механического воздействия.
Когда от местной управляйки передали сообщение о неопознанном трупе в подвале многоэтажки на улице Гущина, он как раз выходил из здания ГИБДД, где перед этим несколько часов в компании симпатичной брюнетки с погонами лейтенанта изучал перемещения белой «Газели» из Ящеров по ночным дорогам области. Копьев на машине в это время стоял в пробке из центра города, и Сабанеев пешком по Запсковью первым успел добраться до адреса.
В маленьком полутемном помещении царил сладковатый аромат разложения. Вокруг лампочки кружили частицы поднятого туфлями лейтенанта подвального праха. Иван уверял родителей и бабушку, что за год работы в угрозыске привык к виду трупов, но от взгляда вылезших из орбит мертвых глаз с серыми прожилками капилляров ему, как бывало и прежде, стало не по себе.
К его облегчению, из подвальной темноты снаружи скоро послышались шаги. Старший оперуполномоченный Артем Игоревич Копьев протиснулся внутрь через низкий проем и стряхнул пальцами паутину с лысого черепа:
— Карманы проверил?
— Документов нет. Только сигареты с зажигалкой.
— А экспертиза где?
— Звонили, скоро будут, — отчитался Иван и стал рассказывать о том, что увидел на записях в ГИБДД.
C начала мая «Газель» артели «Садко» заезжала в Неёлово дважды: в ночь с 1-е на 2-е мая, когда школьный психолог встретил подозрительного бродягу, и в ночь с 9-е на 10-е, когда пропал учитель Давыдов. За рулем сидел мужчина в капюшоне. Оба проезда под камерой были около двух ночи.
— Дальше какие перемещения у машины? — спросил Копьев.
— В ночь на 2-е «Газель» через три с половиной часа засветилась на Палкинской трассе.
— А на День победы?
— Там глухо. Наверно, выбирался проселками.
Майор Копьев похлопал себя по карманам, не нашел того, что искал, и сделал шаг к повешенному. Один из длинных шнурков мертвеца, развязанный, свернулся червем на бетонном полу, до которого подошвы не доставали на несколько сантиметров. Вращая труп в воздухе, майор обыскал ветровку и достал на свет пачку с сигаретами и зажигалку. Когда он отпустил тело, веревка начала раскручиваться в обратную сторону. Оранжевый шнурок на полу пришел в движение.
— Я тут нагуглил один краеведческий сайт.
Копьев закурил и спросил:
— Что-то про Ящеры?
— Почти. В Неёлово когда-то жил барин — он скупал у соседей крестьян, холостых и вдовцов, и приносил их в жертву то ли на языческих, то ли на сатанинских обрядах. Завели дело по двум статьям: жестокое обращение с крепостными и богохульство.
— Признали виновным? — спросил Копьев.
— Там мутная история.
В статье на сайте писали, что донос на хозяина Неёловского поместья Василия Ивановича Пятибокова поступил от его соседки Карамышевой Пульхерии Ивановны. Та успела продать Пятибокову дюжину крепостных прежде, чем через управляющего до нее дошли слухи об изуверствах соседа.
В сентябре 1849 года из II экспедиции Третьего отделения, которая занималась религиозным и крестьянским вопросами, в Псковскую губернию прибыл полковник Кашин. Из крестьян, фамилии которых были в купчей, полковник ни одного не застал в живых. Пятибокову учинили допрос. Тот перед Кашиным поругал соседку за плохой товар и заявил, что шестеро померли своей смертью от какой-то заразы, еще четверо за свою лень получили вольные, и, наконец, двое в пьяном виде напали с топорами на управляющего — в наказание их запороли насмерть.
Полковник настоял на эксгумации могил на местном кладбище. Вызванный из Пскова медик Царицынского полка осмотрел кости и пришел к выводу, что возраст их составляет не более нескольких месяцев. Также вместе с Кашиным он обратил внимание на состояние древесины гробов, которая выглядела почти как новая, несмотря на то что находилась в почве, если верить датам из приходской книги, не менее двух, а в иных случаях и пяти лет.