К черту все, что есть — то есть и развивать это стоит в первую очередь! Пока что на Алуне я лишь зародыш себя будущего, а тем кем могу стать и как скоро это произойдет зависит лишь от моего упрямства и старательности. Я вылез из густых веток дерева, посмотрел перед собой и сменил темп с шага на легкую трусцу. Первая цель перед носом, а я плетусь ленивцем по дереву — так не пойдет! На ходу я выкинул свою кочергу в густую траву и взял кинжал в руку, если и бить противника, то оружием настоящим, пускай и неумеюче. Да и не кинжал, а стиллет, пора называть вещи своими именами. Не могу вспомнить где зародилось это оружее у нас… Италия, вроде? Интересно, а здесь есть что-то наподобие Италии? Всегда мечтал побывать там. Может и Новосибирск местный найду?
Неожиданно для себя во мне проснулась жёсткая уверенность, подкрепленная личным упрямством. Начинать действовать нужно уже сейчас, пока я представляю собой чистый лист, без навязанных прерогатив и устоев этой современности, впитывать мозги и тело только нужные и необходимые знания и умения, иначе потом может быть поздно.
— Обезьяк! — крикнул я строго.
Призрак вновь появился и прищурил глаза. Ждал что между нами вновь начнется перепалка? Нет, не в этот раз, нам пора находить общий язык.
Я внимательно оглянулся по сторонам и произнес: — Что ты там говорил о душе, незапятнанной самоцветами!?
Обезьяк на мгновение отстал от меня, а затем догнал и выдал:
— Я думал у тебя уйдёт больше время на реабилитацию в новом для себя мире…. Неужели ты пришёл к этому сам!? Похвально! И так, ведал ли тебе в твою дурную башку кто-нибудь о состоянии сатори?
— Почтенный, подскажи, откуда здесь появилось это слово?
— Ты хотелсс сказать: "откуда оно появилось на земле?"?
— Да не суть… Насколько я помню на земле такое практиковали японцы, но это не точно… озарение, внезапное пробуждение, которое наступает в результате сосредоточения и самоуглубления, если не ошибаюсь звучит пояснение данного состояния именно так.
— Вот этим мы и займемся! — потер лапы Обезьяк.
— Ты что, хочешь чтобы я пробовал медитировать под открытым небом и не заметил отгрызания части своей головы?
— Нет, я же не идиот как ты!
— Что касается идиотов и безмозглых, помнишь мы уже это проходили? Тебе ещё не понравилось…
— Червь…
— Да-да! Именно так и начиналось! Все, успокоились… Как доберемся до города и снимем комнату там можно и начать твою версию возвышения к силе и могуществу.
— Это не просто, и по факту — лишь первый шаг к достижению поставленной цели. Если ты собрался прекратить быть помойной тряпкой, ты обязан слушаться меня и не спорить! Всегда!
— На время обучения! — парировал я.
— Согласен! — проторжествовал призрак. — Ответь на один вопрос, Дариус: зачем тебе становиться сильным? Этого можно достичь и своим финансовым положением, ты же прекрасно это понимаешь.
— Ты конечно же прав. Но! Согласись, что подкрепленное финансовое положение имеет более прочный фундамент, нежели иметь только собственный монетный двор.
— Ооо, ты не так туп, каким кажешься! Значит, двух зайцев?
— Четырёх зайцев, Обезьяк, четырёх.
— Ну-ка, перечисли?
— Могущество, богатство, власть и полное уничтожение кристалльной системы этого государства. Я хочу освободить всех тех, кто лежит в капсулах наполняясь лживыми отраженими этого мира! Ты решил не связываться, когда ушёл в свою цветную пещеру. Теперь все иначе — нас двое, и мы будем теми, кто не испугается кристального режима и положит ему конец.
— Громкие слова… Каким образом твой настрой резко приобрел эти душетрепещущие оттенки!? Ты же понимаешь, что сделать это практически невозможно? — ошалело выдал Обезьяк.
— Прекрасно понимаю! Поэтому начнем с теории…
— Мир решил завоевать? — усмехнулся он.
— Мне хватит и страны. И главное то, что мне нужны все твои знания и умения, чтобы осуществить задуманное. — уверенно выдал я. — И пускай на это уйдет уйма времени. Мы зависим друг от друга, ведь так? Я — твоя надежда на обретение физической оболочки. Ты — мой вип билет в этот мир. Я не могу воплотить твое желание в реальность, пока не получу необходимых знаний — всё закономерно, я ведь прав?
— Слишком подозрительно, слишком… — невероятно тускло произнес Обезьяк и снова скрылся.
