— Не могу выразить своей признательности. Вы столько для меня сделали, господин профессор.
Он торопливо взмахнул рукой, как будто хотел отмахнуться от чего-то.
— Не люблю пышных слов. Вы добились всего только благодаря своему таланту и усердному труду. Я внимательно следил за вами все эти три года. И теперь… Теперь хочу сделать что-нибудь для вас.
Мария подняла на него глаза, сквозь пелену печали в них пробилась искра надежды.
— Нет, нет. Пока что не стройте особых иллюзий.
Для начала речь идет только о возможности заработать на кусок хлеба. Договорился с «Фолькс-бюне». Той же статисткой, какой и начинали.
Она не смогла скрыть разочарования.
— Не следует отчаиваться, фройляйн. Повторяю: выше голову. Это только временно. Чтоб обеспечить существование. Времена сейчас необыкновенно трудные. Безработный актер в принципе ничем не отличается от безработного шофера. Или грузчика. Разве что имеет диплом по специальности. Но на что его употребить? В кусок хлеба все равно не превратится… И все же не следует отчаиваться. Ваши союзники — молодость и талант. И, как я уже сказал, не забывайте, у вас есть и мы, друзья.
Мария с трудом подавила вздох. Если опять выходить на сцену статисткой, может, лучше вернуться в Вену? На губах ее скользила горькая улыбка. Там, на свадьбах и днях рождения многочисленных знакомых фрау Инге, она, в конце концов, не так уж плохо зарабатывала.
— Благодарю вас, — проговорила она, стараясь сдержать дрожь в голове. Она в самом деле была искренне благодарна Бушу.
— Если хотите знать, — продолжал профессор, слегка раздраженный ее разочарованием, — если хотите знать, то когда я думаю и говорю о вашем таланте, я забочусь не столько лично о вас, сколько о дальнейшем развитии жанра, которому мы посвятили себя, — опере. Вы еще послужите ему. Послужите и прославите… И, возможно, немного думаю и о себе. Какой учитель не хотел бы прославиться через своего ученика? Гоните черные мысли. Сегодня ваш день, так танцуйте же, веселитесь. Вы молоды, красивы, талантливы! За вами будущее! Только об этом вам и следует думать… Но куда это все подевались? Где только бродит Сандро со своим русским? Опять готовят какой-нибудь сюрприз для берлинской публики? И, как обычно, ссорятся где-нибудь в кулуарах. Ага! Хотите, познакомлю с ослепительным кавалером? Вон там стоит Вилли Форст. Сейчас увидите, как потребую, чтоб этот знаменитый герой-любовник пригласил вас на танец. И не стесняйтесь, не стесняйтесь. Послушайте-ка, — Буш приблизил губы к ее уху, — этот парень со всем его успехом и толпами поклонниц не стоит мизинца на вашей левой руке… Подождите, сейчас приведу.
Мария улыбнулась. «Почему именно левой руки?» И все же Буш вселил в душу хоть крохотную искру надежды. Подумать только, что затеял! Заставить Вилли Форста танцевать с нею! И в самом деле, ведет его сюда. Молодой человек, которого тянет за руку в ее сторону милейший профессор, сейчас один из тех, кто занял место Дугласа Фербенкса, Мозжухина или Рудольфо Валентино. Широкая улыбка на его лице, открывающая ослепительно белые безукоризненные зубы, сверкает на фасадах всех кинотеатров мира.
— Прошу. Его сердце сейчас принадлежит вам, фройляйн Мария.
Польщенный Форст громко рассмеялся. Совсем недавно на экранах появился фильм «Старая песня в Хейдельберге», и мелодия, которую он в нем исполнял — «Мое сердце принадлежит тебе», — сразу же стала шлягером.
— Представляю тебе фройляйн Марию, Вилли. Сегодня она кончила нашу школу с «Magna cum laude». Сделай же так, чтоб наша лучшая выпускница не скучала. И смотри-ка относись к ней с должным почтением. Настанет день, когда будешь гордиться, что однажды танцевал с нею.
Буш шутил. А может, кто знает, и говорил серьезно. Однако до каких-то лучших дней Марии снова пришлось стать статисткой. И все же в конце концов голос ее зазвучал более весомо — когда она с явным успехом выступила в знаменитом ревю Харелл-Чарелла. В какой-то вечер варьете на Винтергартене посетила со своими друзьями известная актриса Тилла Дюрье. Когда на сцене появилась Мария, Тилла, не отрывая глаз от сцены, внимательно слушала ее, затем в одном из антрактов пригласила к своему столику.
— Очень рада познакомиться, фройляйн. Мне говорил о вашем чудесном голосе Вилли Форст. Советовал послушать и Сандро Моисси. Они были правы: у вас действительно прекрасный голос.
Тилла была любимицей публики, и столь лестные высказывания не могли не доставить радости Марии Она любезно поблагодарила.
— Но не подумайте, будто пришла только затем, чтоб говорить комплименты. Есть предложение Мы готовимся сейчас к турне по Германии, так вот: не хотите ли присоединиться? У меня такое ощущение, что вдвоем мы произведем впечатление на самых капризных зрителей.
Вступить в труппу Тиллы Дюрье? Предложение было исключительно заманчивым. И все же Мария не знала, стоит ли его принимать. Здесь, в варьете, место надежное, не на неделю-другую, хотя нельзя сказать, что оно так уж устраивает ее, приносит удовлетворение…
