— Тали! — снова попыталась вернуть ее к действительности мать — лицо у нее было огорченное и в то же время словно бы смущенное. — Неужели это удачный предлог для шуток? Мне кажется, положение крайне неловкое…
— Вот уж чего не вижу, так не вижу! Тем более что глубоко уверена: Муха даже не помнит о его существовании.
— Но что все-таки случилось? — Заинтригованная Мария решилась наконец задать этот вопрос, поскольку понимала: речь идет словно бы и о ней, но в какой связи?
— Как? Тебе ничего не сказали? Ах, мама, мама! И эту тяжкую ношу взвалила на мои хрупкие плечи! И после этого еще пытаешься заверить, что безумно любишь свою единственную дочь.
Тали снова расхохоталась. Но, заметив, что ее веселье огорчает мать, повернулась к Марии и, стараясь придать лицу самое серьезное выражение, сообщила:
— Выхожу замуж, Муха! И как жаль, что уезжаешь, была бы дружкой на свадьбе. Подруг у меня много, грех жаловаться, но таких, как ты… К тому ж такая знаменитость…
— Очень жаль… Собственно, жаль, что в самом деле нужно уезжать. Иначе с радостью побывала бы на свадьбе… И от всего сердца поздравляю. К тому ж должна сказать, что и к тебе питаю точно такие же чувства, Тали, милая. Искренне рада за тебя. Будь счастлива!
— Но почему не спрашиваешь, за кого выхожу?
— Откуда же мне знать? Все равно, наверно, не встречались. Да и не могу представить нынешний круг твоих знакомых…
— Это правда. Но мой жених как раз из круга наших общих знакомых. Выхожу замуж за господина Томша.
Господин Томша? В первое мгновение Мария даже не сообразила, что это относится к Коке. Когда ж поняла, что к чему, перед глазами молнией пронеслись сцены, связанные с этим смазливым мальчишкой, робким и застенчивым, но в то же время столь самоуверенным. Первая встреча в трамвае после похорон Зоси Делинской. Терраса кондитерской Манькова и смущенные взгляды, которые парень бросал на нее из-за своего стола. Прогулки по городским паркам, тот робкий, горьковато-соленый первый поцелуй. Но поверх всего — боль и отчаяние, которые она испытала в тот день, когда услышала слова его матери, как раз здесь, в этой гостиной… Она улыбнулась. Нет, Тали не права. Она не забыла о его существовании, как не забыла всех, кто оставался здесь. Разве что воспоминания о нем ничем не отличались от воспоминаний о других людях. Скорее даже были более тусклыми и стертыми. Она исцелилась от этой любви еще до отъезда. Вот, оказывается, на что намекала доамна Нина! И она, которая поверила… Слава богу! Слава богу!
— Еще раз поздравляю, Тали, дорогая, — сказала она в порыве искренности. — И чувствую, будешь держать его в ежовых рукавицах.
— В этом можешь быть уверена. Кто, кто, а эта черная сорока — его мать не будет мной командовать, как привыкла.
Доамна Нина, хоть и обрадовавшись, все же не могла не отчитать Тали:
— Натали, попрошу не говорить таким тоном об этой почтенной даме. По крайней мере в моем присутствии.
— Оставь, мама. Ты знаешь, как я люблю тебя, но знаешь и чего стоит эта почтенность. Кроме того, Муха все равно что родной нам человек, так зачем еще перед ней притворяться!
Заглянув в комнату Тали, показавшуюся сейчас какой-то узкой и неуютной, Мария спросила:
— Насколько мне кажется, ты, как бы это сказать, не в восторге от своего замужества. Совсем не любишь Коку?
— Что тут скрывать. Муха?.. Мы старые приятели. Но это правда: не буду утверждать, что сохну от тоски по нему. Однако другого выхода не вижу.
— Не видишь другого выхода?
— Чему удивляться? Знаешь, сколько мне лет? По-моему, мы одногодки. Приданое — всего лишь виноградник в Валя-Дическу. Господину Предеску не удалось стать состоятельным человеком. Более того, потерял последнее, занявшись политикой. Поскольку и политику, на мой взгляд, нужно делать честными способами. В то время как он сегодня с царанистами[51], завтра с либералами. Но меня это не касается — пусть делает как хочет. Его тоже не очень волнует моя жизнь. Еще бы: ведь неродная дочь! В Берне, как, наверно, знаешь, проучилась всего два года. На столько хватило скромных средств, которые оставила бабушка. К тому ж волновало здоровье мамы. Потому и вернулась. Диплом получила в Бухаресте. Сейчас работаю в амбулатории в Буюкань. И то благодаря господину Предеску… Ну что, нравится моя жизнь? А Кока парень добрый, что, наверно, заметила и ты. Чем оставаться старой девой…
— А помнишь, как плакала, как умоляла не уезжать с Вырубовым? Потому что, дескать, не могу любить его?
Тали грустно улыбнулась.
— Была совсем еще ребенок, чего можно было ждать? Кстати, о Вырубове. Больше не встречались?
— Нет.
— А кроме него?
Мария покраснела.
— Господи! Что я вижу! Великая, непревзойденная актриса не может утаить чувств и краснеет. Значит, причина достаточно серьезна.
— Да, Тали. Думаю, в самом деле все серьезно. Но мне пора. Ждут дома. Сегодня девять дней после смерти Ионела.
— Муха! Но мы еще встретимся, правда? Даже не удалось поговорить по душам. Прошу тебя!
Доамна Нина, заметно успокоившись, казалась сейчас даже посвежевшей, слегка разрумянившейся.
