В очередной раз рассматривая себя в зеркало Кейлех отмечала, как ритуал изменил её тело. Первое, что бросалось в глаза — она стала моложе. Теперь из зеркала на нее смотрела молодая красавица с большими дангорскими глазами, украшенными длинными густыми ресницами. Высокие скулы, прямой нос, чувственные пухлые алые губы… Кейлех в первое время смущалась смотреть на себя в зеркало. Она стала намного выше, чистая кожа отдавала белоснежностью фарфора, волосы обрели оттенок воронова крыла, а глаза сначала пугали своей пульсирующей чернотой, которая то заполняла собой весь белок, то освобождала его у края, но вскоре женщина привыкла и к этому.
Когда Кейлех изучила новое лицом, то, скинув одеяния, стала рассматривать тело. Полная высокая грудь, тонкая талия, округлые бедра, ровные стройные ноги. Ни грамма лишнего жира. И ни намека на татуировки и шрамы, которые были у неё прежней, кроме брачных татуировок. Пропал даже ужасный шрам на боку, оставленный вдовствующей королевой. Словно это тело действительно переродилось, полностью изменилось. Остались только воспоминания.
Кейлех пристально вглядывалась в красавицу перед зеркалом, и почему-то думала лишь о том, что теперь по внешности не уступает своему мужу, и стыдилась, что именно эта мысль пришла ей первой.
Но теперь женщина чувствовала себя пустой… словно кукла, которую распороли, выпотрошили, отреставрировали и зашили обратно. Кейлех чувствовала себя никчемной. Шаманские навыки покинули ее, лишив жизнь смысла и цели. Кроме того, Кейлех понимала, что стала мягче, меньше грубила, стала улыбаться, пусть и редко, но зато искренне. Даже речь её немного изменилась. Будто с новой внешностью изменился и характер.
Хладнокровие, накопленное годами, сменили эмоции, о которых женщина уже и забыла.
И вот кто она теперь?
Впервые в жизни у нее не было цели, он нее не зависела безопасность окружающих. О ней заботились, в прямом смысле носили на руках… Глядя на себя в зеркало, Кейлех понимала, что теперь её вряд ли узнают даже её семья, люди, которые с шестнадцати лет видели её только с ритуальными рисунками на коже… Прежние родичи…
При перерождении ушло действие кровной клятвы. Теперь Кейлех могла рассказать правду. Только смысла в этом не было. Раньше она хотела спасти родных. Но теперь не было родных… Хотя, был муж, которого она совсем не понимала, но которого хотела, словно кошка весной. И это злило Кейлех, ибо ранее она стыдила подобных женщин.
Все эти эмоции Кейлех хранила в себе, не осмеливаясь выговориться. И подобная невысказанность, как оказалось, накопилась в ней и прорвалась водопадом слез в один из дней, когда Айрисса проговорилась, что в первую брачную ночь Кейлех забеременела, и, что ребенок ушёл из её тела во время обряда перерождения.
— Мой супруг знает об этом? — слишком удивленная известием, только и смогла спросить Кей.
— Конечно, я рассказала ему сразу. О таких вещах нельзя умалчивать. Не понимаю, моя дорогая, что тебя так беспокоит? Прими все случавшееся как данное и неизменное, — (Боги, как же ненавистна стала это фраза), — Да и срок был ничтожно мал. Эрнан, не смотря на испытываемую печаль, смог взять себя в руки. Ты же знаешь, так тяжело дангорцы воспринимают подобные вещи. А ты еще сможешь забеременеть.
Кейлех опустила голову, и, извинившись, встала из-за стола. Привычно придя в тренировочный зал, женщина, нет, сейчас так называть её уже нельзя… девушка, в отличие от прежних дней не стала разминаться, а бессильно опустилась на колени на пол, обхватив себя руками. Плечи вздрогнули, словно горе потерь вконец сломило ее. Дагонт растерянно смотрел на свою госпожу, не зная, что делать. Кейлех не рыдала, не выла, она просто вздрагивала, а по лицу текли реки слез. Потеря ребенка, о котором она даже не подозревала, потрясла её больше, чем потеря родных. Великан уже встревожился не на шутку, но с облегчением покинул зал, когда вошел Эрнан и кивком указал воину на дверь. Мужчина, как оказалось, только вернулся из Орлении и сразу бросился разыскивать жену.
Лотар посмотрел на ауру жены и, с горестным вздохом, опустился на колени рядом.
— Кейлех…
— Зачем я тебе? — несмотря на непрекращающиеся слезы, ровным голосом спросила женщина.
— Ты — моя жена, моя энитэ, — сказал лотар так, будто это должно все объяснить.
— Зачем я тебе?! — теперь уже выкрикнула Кейлех. Слезы престали течь, а лицо исказила ярость. — Я не представляю ценности для твоего дома! Я не стою жертвы Таиры!
Эрнан попытался возразить и обнять ее, но Кейлех оттолкнула мужа и вскочила на ноги. Эрнан тоже встал и, скрестив, руки на груди, молча ждал продолжения. Кажется, пришло время той самой долгожданной истерики, которую надо пережить.
