— Не говори глупостей, — Айрисса пожала плечами, — Таире оставалось прожить не больше пяти лет, которые она с радостью променяла на твою жизнь. Что значит пять лет по сравнению с твоей вечностью? — усмехнулась жрица, довольная получившейся шуткой.
— Но за эти пять лет она могла свершить что-то…
— А могла глупо просидеть у камина, — Айрисса раздраженно повела плечами, — Мы должны принять её выбор. Не вини себя за это!!! О, тебе пора просто принимать дары, которыми одаривает тебя жизнь. Обряд, который вы прошли, переродил тебя, связал с этой землей, с кровью Таиры и сделал тебя частью ее, как если бы она родила тебя. Физически Таира испытала родовые муки и последствия такие же, как если бы она забеременела и родила в столь прискорбном возрасте. Это весьма достойная кончина. Поверь мне, для Таиров это была мечта всей жизни — дать кому-то жизнь, стать матерью. Ты ведь слышала, женщины Дангора не все могут иметь детей. И, к сожалению, моя покойная подруга, была из не благословлённых Богами. Теперь же её душа упокоилась с миром. Помню, как когда-то она радовалась рождению моего сына больше, чем я…. — и жрица снова предалась воспоминаниям о покойной подруге.
Все подобные разговоры заканчивались напоминанием, что, так как в Орлении Кейлех официально призвана почившей, и все жизненные связи с орленийской землей порваны, здесь она должна называть себя не иначе, как Кейлех Трайверан, дочь Таиры Айран Верховной Жрицы Улаары. Кейлех с прилежанием ученицы учила выдуманную историю своей новой жизни.
По традициям Дангора, если человек не называл имени отца или матери, никто не имел право принудить его сделать это. Из-за проблем с деторождением к бастардам здесь относились так же, как и к законнорожденным. Сначала Кейлех хотела сменить и своё имя, но жрица категорически отказала ей, заявив, что раз Таира велела оставить Кейлех её имя, то незачем его менять. Впрочем, называть себя дочерью Таиры, Кей считала честью, в память о той, которую не знала.
Айрисса говорила, что Боги сделали Кейлех полноправным тетрайдом, так что, вполне возможно, что скоро с ней произойдут какие-либо изменения, и что Кей надо рассказывать о любых странных ощущениях. Хотя в женщинах-тетрайдах эпостасьность могла и не проявляться. Ассэна уверяла, что теперь начнется новая жизнь, словно с чистого листа. И все-таки сердце бывшей шаманки сжималось от понимания, что теперь она больше не существует для своей семьи, что она больше не имеет прав даже думать о родных, оставшихся на другом берегу, что духи Орлении больше не откликнуться на её призыв. Ей рассказали, что по всей Орлении гонцы давно разнесли весть о её смерти. И даже молодой король принял участие в помпезной панихиде и неделю носил траур.
После беседы с анданой Айриссой, Кейлех и великан Дагонт шли в тренировочный зал, где Кейлех истязала тело, заставляя мышцы вспоминать узоры приемов, еще меньше года назад составляющих неотъемлемую часть её жизни. Новое же тело еще не было таким выносливым.
К тому же сейчас Кейлех осваивала новый для себя вид оружия — алебарду. Она сознательно отошла от владения боевым топором, чтобы меньше походить на прежнюю Кейлех, которая без топора и шага ступить не могла, а мечником она всегда была ни ахти каким. Поэтому перепробовав несколько видов оружия, они с Дагонтом остановились на алебарде (хотя что-то от топора в ней было).
Когда изматывающая тренировка заканчивалась, Кейлех, еле переставляя ноги, брела в дом, где её уже ждала Марика с теплой водой и полотенцами. Потом питательный обед и длительные процедуры, состоящие из массажа с применением целительного бальзама. В который раз мысленно Кейлех благодарила мужа за то, что эта девочка была приставлена к ней: умелая, услужливая, она окружала Кейлех заботой. После процедур следовал ужин, к концу которого Кейлех начинала клевать носом. Нередко великан брал её на руки и относил в спальню, где Марика переодевала её в ночную сорочку и укладывала спать. Уже засыпая, Кейлех думала о своём муже. Как-то незаметно для себя, она поняла, что скучает.
После того, как тело вспомнило, как правильно двигаться, и не надо было через каждый вздох думать, что и как делать, в разум стали заползать непрошенные мысли. Нанося удар за ударом по плотно набитому песком кожаному тюку, Кейлех задавала себе вопросы, на которые у нее не было ответов.
Изменения, произошедшие во время обряда
