Князь сознательно упомянул родовое имя покойной Таиры, показывая окружающим, что энитэ лотара не бедная сиротка. И в этом Кейлех увидела поддержку для себя. Теперь уже придворные склонились перед нею. Следующий час молодая лотти провела вежливо улыбаясь и отвечая дежурными улыбками на вежливые приветствия приближенных придворных. Когда, казалось, щеки готовы были треснуть, поток людей иссяк, а по залу полилась медленная музыка.
— Пойдем, любовь моя, — потянул муж её в центр зала, где уже освобождалось место для танцующих.
— Я плохо… — Кей хотела уверить мужа в своей неспособности танцевать, но громкий смех Эрнана заставил её удивлённо замолчать.
Муж сжал её талию, и склонившись, прошептал на самое ухо:
— Женщина, ты перетанцевала нечисть-танцора на одном балу, так что не прибедняйся и доверься мне. Не так давно, мы уже танцевали с тобой.
Наверное, со стороны казалось, что они двое воркующих влюбленных. Кейлех хмыкнула, вспоминая, как кружил её муж на тренировочному залу в доме Жрицы Айриссы. Жрица Улаары улыбнулась, и позволила себе довериться своему мужу.
Музыка была чудесной, руки Эрнана — сильными и надежными. Лотар со своей лотти кружили по залу, вызывая вздохи зависли у холостых дворян и взгляды умиления у умудрённых жизнью семейных пар. Кей было так хорошо, что она просто расслабилась: мужчина уверенно вёл её в танце, лавируя между танцующими и удивительно чувствуя музыку. В Дангоре редко танцевали заученными движениями. В основе большинства танцев была импровизация. За первым танцем был второй, за вторым третий. Затем было игристое вино и поцелуи в укромном месте. И снова танцы. Кей решила жить моментом и просто быть благодарной Богам за такой прекрасный шанс.
А потом случилось то, о чём предрекала Ирвина.
Эрнан подвёл её к матери, стоящей рядом с Великим Князем. Они хотели попрощаться и уйти в свои покои. Уже подходя к дирате, Кейлех почувствовала какое-то напряжение и тревогу. Эрнан, будто чувствуя то же самое, сжал её пальцы. Двигаться стало сложно, и, если сначала это можно было оправдать усталостью, то с каждым вздохом Кей понимала, что дело не в этом. Сначала пары, кружащиеся в быстром танце, стали замедляться вместе с музыкой. Люди замирали в танцевальных па, словно статуи, вырезанные умелым скульптором. Сходство усиливало еще и то, что одежда танцующих застывала немыслимыми складками, словно людей заморозили или остановили время.
Неожиданно Кейлех поняла, что и сама не может пошевелиться. Она так и застыла с глупой улыбкой и непониманием в глазах. Казалось, тело стало терять чувствительность. Она еле чувствовала кожей на пальцах прикосновения Эрнана. Женщина могла только дышать и моргать. В поле её зрения находились застывшие Ирвина, Великий Князь Бадэр, княжич Беригор с сыном Риганом. В зале наступила тишина. Сначала Кейлех охватил ужас, но она тотчас отмела его. Годы тренировок и боев с нечистью из прошлой жизни взяли своё — бывший шаман и нынешняя жрица подавили испуганную лотти внутри женщины. Она прислушалась к себе и поняла, что третья ипостась с ней. Связь была очень хрупкой и тонкой, как волосок, но она была. Женщина, как и прочие заставшие дангорцы, были отрезаны от возможности обернуться в живых существ. Кейлех практически ощущала, как некоторые тщетно взывают к стихиям… Было непонятно, почему у других не получалось воспользоваться своей третьей ипостасью. Но её
— Дорогой отец, как же мне отрадно видеть тебя таким беспомощным.
В поле зрения Кейлех появился княжич Сантар. Второй сын Великого Княза Бадэра, который отвечал за безопасность во дворце и возглавлял тайную полицию Дангора. Он не был похож на безумца. В голосе не было злорадства. Лицо его было уставшим и хмурым, вокруг глаз залегли тени. Он стал напротив отца.
— Я просто устал быть вторым, — донесся до женщины тихий голос мужчины.
Кейлех всегда считала болтливость глупой чертой, но сейчас ей бы хотелось, чтобы Сантар излил душу, устроил истерику. Этим бы второй сын князя дал время Кейлех воспользоваться
— Стазис, отец. Это всё стазис, — Сантар говорил всё также тихи и спокойно. — Моя третья ипостась — возможность замедлять на время противника. А с этим артефактом, — Сантар поднял на уровень глаз Князя кинжал, в рукоять которого сиял огромный, с куриное яйцо, алмаз. — Ты еще не понял, но тебя уже не спасти. К сожалению, ты еще увидишь, как умрут мои братья и племянники.
