С последним словом мужчина всадил кинжал в живот старшего брата.
— Не бойтесь, женщин я не трону. Просто запру их до конца жизни где-нибудь…
Он с противным звуком вытащил оружие из плоти княжича Беригора, повернулся и грустно улыбнулся, сделав шаг к Эрнану.
Это было последней каплей для Кейлех. Почему-то вспомнился покойный король Орлении… и Васта… как из неё сделали врата… Кейлех наконец-то установила почти утраченную связь со своими ипостасями. Но, вместо того, чтобы атаковать Сантара, женщина взмолилась Улааре. Сантар использовал свой дар, усиленный этим странным артефактом. Поэтому Кейлех решила, что не стоит и пытаться одолеть княжича в равном бою. Она всем своим существом потянулась к своей новой покровительнице, вплетая в свой безмолвный крик о помощи знания, которые достались ей от названной матери и навыки из прошлой жизни. Она открылась для божественной силы, пропуская её через себя, отдавая себя во власть Богини полностью. Кейлех добровольно отдала в подчинение всю себя, позволяя Богине завладеть человеческим телом.
Это было… больно… Казалось, божественная сущность кипятила кровь и выжигала душу. От боли мутился рассудок. Но это того стоило.
Кейлех уже не понимала, но тело облачилось в плащ из
Богиня скользнула к лежащему Сантару. Мужчина был на удивление спокоен, не пытался сопротивляться и только кривил свои чувственные губы. Богиня протянула руку, и кинжал со встроенным в него артефактом, скользнул в открытую ладонь. Улаара сжала пальцы, и кинжал вместе с алмазом рассыпались пылью, которая тут рез исчезла.
— Жааааль, что не получилось, — усмехнулся Сантар и удобнее улегся на полу, создавая впечатление, что безропотно покоряется судьбе.
— Не надейся, мальчик, — голос Улаары звучал одновременно со всех сторон. Казалось, что говорили одновременно несколько разных женщин. — Неким Дагонтом только что был уничтожен второй необходимый тебе артефакт, так что помощи ждать неоткуда и улизнуть не удастся. Эй! — крик Богини разлетелся по всему замку, — Лекарей сюда! Коконы пока поддерживают стазис вокруг князя с наследником, но их надо спасать. Да и моей жрице нужна помощь, ибо не каждый может быть моим аватаром.
Еще не были произнесены последние слова, а люди, замершие в этом зале, стали оживать. Не каждый из дворян мог осознать случившееся. Слишком быстро всё получилось. Кто-то в истерике заголосил, кто-то молча опустился на пол, кто-то рванулся к дверям. Однако, выйти никому не удалось. Резные тяжелые створки, ранее запертые силой Сантара, с грохотов раскрылись, впуская отряд стражи. Первым в зале оказался титун Каннан Барат. Мимо стражей, практически просочились лекари или несколько жрецов Треоса. Криком Каннан Барат оповестил, чтобы все находились на своих местах, и никто из придворных не даже не подумал ослушаться.
Богиня Улаара уже покинула тело Кейлех, оставив молодую женщину осевшей на пол. Ноги не держали её, зубы стучали, как при лютом морозе, а тело сотрясали мелкие судороги. Но единственное, о чем она могла думать, это о медленно, словно сквозь кисель, идущему к ней Эрнану. Он практически упал на колени рядом с ней и осторожно обнял, стараясь не причинить боль своими объятьями.
— Ты жив, — прошептала Кейлех, когда челюсть перестала трястись. — Я так испугалась... Я люблю тебя…
Эрнан не смог ничего сказать, он только сильнее сжал жену. Единственное, что смогло заставить его отпустить Кейлех, были уверения лекарей, что женщину необходимо осмотреть. Кейлех же вцепилась в руки мужа. Воспоминания о пребывании в её теле Богини отдавались вспышками боли, сменяющимися удовольствием… не сексуальным, а подобным тому, которые испытываешь, когда сделаешь особенно тяжелую работу, только многократно преумноженным, растекающимся жидкой эйфорией по венам. И этот контраст чувство заставлял Келех терять связь с реальностью. Ей срочно нужен был якорь, удерживающий её связь с материальным миром. И руки Эрнана подходили для этого как нельзя лучше.
— Кейлех, милая моя, любимая, — ощущая метания ауры Кей, Эрнан говорил, как можно нежнее, словно уговаривал ребёнка. — Ты справилась, ты спасла нас.
