Свободный с утра он прогуливался вдоль рядов и присматривал за карманниками. Они шныряли в толпе в поисках поживы. Творческий коллектив в полном составе во главе с директрисой Горчаковой и чиновниками из министерства культуры трудился в поте лица на благодатной ниве городского рынка. Наталье Игоревне понадобилось обменять тысячу советских рублей на румынские леи. Веня самонадеянно вызвался помочь. Опьянённый спиртом и успехом он почувствовал в себе предпринимательскую жилку и отправился в одиночку менять деньги здесь же на рынке «с рук» по более выгодному курсу. Осторожный Евсеев предостерегал приятеля от опрометчивых поступков, но тщетно. Неведомое доныне чувство материального благополучия породило в советском гражданине ощущение могущества и раскрепощения. Индивидуальное предпринимательство раздвигало тесные рамки ежемесячного оклада до необозримых горизонтов, за которыми счастливой звездой мерцал вожделенный металл подержанной «тойоты» с «правым» рулём и, о, хвала всевышнему! – «мерседеса» с откидным люком на крыше. А там кооперативная квартира, роскошная шуба жене на зависть ехидным соседям и полёт, а, была, не была, в Египет к Красному морю в отель с пятью звёздами, где всё включено и коньяк, и пиво, и пьяный восторг при луне с брызгами и воплями «я сделал ЭТО!» в бассейне с подогревом, и пальмы, и верблюды с пирамидами, и чаевые арабу «на, получи, морда черномазая» и кораллы со сказочными рыбками «ни хрена себе, красотища!» Вирус «счастья» и вседозволенности жалил Веню румынскими купюрами в нагрудном кармане «варёной» куртки с заклёпками вместо пуговиц.
В толпе тёрлись зазывалы, негромко повторяя «change, сhange». Как только Скутельник жестом показал, что желает обменять деньги, его тотчас обступили с трёх сторон и повели за угол невзрачной постройки на территории рынка. Дальше Веня идти отказался, менялы не настаивали. Подошли ещё четверо. С ними длинный, видимо вожак, негромко и коротко отдал распоряжения, и все как по команде заняли места, блокируя неожиданный уход клиента. Манёвры шайки только раззадорили Веню. До открытого разбоя, он знал, не дойдёт, а вытащить у него деньги из карманов – пусть покажут мастерство.
«Длинный» сложил руки на груди и плечом коснулся плеча Скутельника. Тот, что стоял против Вени продолжал говорить. Лёгкий щелчок привлёк Венино внимание. Это «длинный» пальцами открыл его нагрудный карман, но заклёпка оказалась слишком тугой, и незаметного проникновения не получилось. Венедикт отодвинулся и прижал локти к боковым карманам, где у него лежали деньги Горчаковой. Подросток-лилипут наглым образом топтался рядом, выжидая, когда Венедикт отодвинет локоть. Но Скутельник продолжал внимательно пересчитывать одну за другой румынские ассигнации. Сложил их, сунул в правый карман и снова прижал локтём. Из-под левого локтя извлёк рубли и стал так же медленно отсчитывать в руку «менялы». Компания заметно нервничала. Веня слышал от «Буржуя», что по законам кидал честный обмен приравнивается к провалу. За это можно серьёзно поплатиться. Сделка закончилась. Неожиданно «длинный» выпалил:
«Полиция» и протянул советские деньги Венедикту. Шайка быстро растворилась, Венедикт сунул пачку румынских купюр «Длинному» от греха подальше и быстрым шагом двинулся к своим.
– Не получилось, – сказал он Горчаковой, возвращая «деревянные». – Полиция помешала.
– Ничего, позже обменяю, – бодро отозвалась директриса, пересчитала деньги и вопросительно посмотрела на Венедикта. «Что-то не так?» спросил взглядом Скутельник. Не хватало двух сотен. Облапошили, понял Веня, и отдал свои кровные рублики. Евсеев по кислой мине приятеля догадался.
– Кинули?
– Угу, – промычал Веня.
– Урок номер один – не пей на работе, а если пьёшь – не работай.
