Как только интеллигент в папахе остановился против машинки и её хозяина, незаметно к нему подкрался «Буржуй». Он вполне прилично изъяснялся на местном диалекте и с видом специалиста в электротехнике переключил своё внимание от пучков с резинками для трусов Евсеева на агрегат Скутельника. Румын и «Буржуй» плечо к плечу взялись щупать машинку. Первым о цене спросил «Буржуй», естественно на румынском. За Веню ответил завхоз Евсеев, открывший в себе способность к лингвистике. «Интеллигент» заложил руки за спину и с деланным безразличием отступил от прилавка. «Буржуй» подмигнул Вене: никуда румын не денется, будет наш, и взялся щёлкать тумблером. Румын, заслышав щелчки, обернулся и двинулся дальше вдоль рядов. «Буржуй» изобразил успокаивающий жест. И оказался прав. Через три минуты белая папаха выплыла с противоположной стороны. Глаза покупателя горели решимостью. Начался торг. Торговался Евсеев. Он нахваливал машинку. Да, прибор не новый. Бывал в употреблении. Потому цену скидываем. А ты пойди в магазин, там та же машинка, качество «тьфу», а ломят втридорога. Здесь же советское производство, можно сказать гост, со знаком качества, сносу не будет. Бери, пользуйся на здоровье, не пожалеешь. «Буржуй» ещё активнее защёлкал тумблерами, не обращая внимания на интеллигента, который всё больше нервничал. Присутствие конкурента в лице «Буржуя» подталкивало его к принятию окончательного решения. Продавцов и покупателя окружила толпа зевак. Интеллигент в папахе разрумянился от всеобщего внимания и удовольствия. На всём рынке он один из немногих может выложить за товар разом кругленькую сумму. Ударили по рукам. Наступил ответственный момент. Проверка рабочего состояния агрегата. Машинку понесли к зданию администрации. Нашли розетку в коридоре. Евсеев воткнул вилку. «Буржуй» включил тумблер. Центрифуга завертелась. Довольный румын слушал её ровное жужжание, как «Весну» Вивальди, с явным удовольствием и счастливо улыбаясь. Веня стоял, затаив дыхание ни жив, ни мёртв. «Ещё РАЗ она сработает», крутилось в голове. Юра в сторонке с безучастным видом рассматривал трещины на оштукатуренной стене.
Когда белая папаха счастливого обладателя стиральной машинкой исчезла в толпе, Евсеев протянул Вене пачку замусоленных леев. «Буржуй» поздравил с удачной сделкой. Юра предложил быстренько «сматывать удочки». Один РАЗ стиральная машинка уже отработала. Скутельника грызла совесть. Он представлял как домочадцы «интеллигента» оживлённо сгрудятся вокруг покупки, как гордо хозяин воткнёт штепсель в розетку, как щёлкнет тумблером и все, затаив дыхание, уставятся на машинку… Потом хозяин начнёт стучать по ней пальцами, кулаками, ногами. Потом перенесёт гнев на затылки и ягодицы домашних. Потом схватит машинку и помчится на рынок, жаждая крови…
– Не кручинься, Веня, – подбодрил Евсеев, укладывая вещи со стола в сумки. – Сегодня ты его, завтра он тебя.
Слова прозорливого Евсеева оказались пророческими. На следующий день Веня стал жертвой не одного румына, которого он, кстати, больше не встречал, а преступного сообщества румынских граждан, именуемого «шайкой кидал», о которых знал понаслышке, но воочию не сталкивался.
После удачного дебюта со стиральной машинкой Венедикт осмелел, обнаглел и вошёл в раж, да так, что продал вместе с трусами и майками шахматную доску, взятую в поездку коротать время. Жажда наживы охватила Венедикта. Он бы снял с себя последнюю рубашку, но моросящий дождь и холодный северный ветер остудили его пыл.
