«Культурную программу» довершала «отвальная». Смешанный коллектив хористов, чиновников и профессиональных спекулянтов расположился за одним длинным столом в столовой интерната. За неимением других напитков пили разбавленный спирт. Венедикт попал под перекрёстный огонь женских глаз. Против него сидела жена чиновника из министерства культуры. Памятуя незабываемую ночь и несбывшиеся ожидания, она постреливала в сторону молодого мужчины из-под ресниц «мелкой дробью». С каждым тостом дробь укрупнялась, готовая вылиться в шрапнель. Заметив неприкрытые атаки соперницы, Елена Валерьевна насупилась и раздула ноздри. Упрямое нежелание Венедикта овладеть её «медузообразным» телом будоражило пылкую натуру и побуждало к действиям. В отместку дирижёр хора уселась на колени чиновнику. «Нежданная радость» с массивными рембрандтовскими телесами окрасила лицо немолодого мужчины в пунцовый цвет благолепия и отшибла последние остатки стыдливости. Незыблемый образ супруги растворился в дурманящих парах вожделения, и только чувствительный щипок за ляжку под столом освободил работника министерства от знойных грёз. Гневный взгляд чиновницы обещал все радости семейной жизни со слезами упрёка «я угробила свою молодость на это убожество» и битьём посуды об пол. Елену Валерьевну низвергли с коленей. Директор Горчакова вызвала даму на профилактическую беседу в соседнюю комнату. Через минуту за дверью послышался смех. А еще через две женщины вернулись пьянее прежнего.
Евсеев далеко перешагнул стадию «мои аплодисменты». Он взялся декламировать стихи собственного сочинения «таинственной незнакомке», которая локтями и невидящим взглядом упёрлась в стол. Анатолий сравнивал её глаза с агатами, слёзы с бриллиантами, а щёки почему-то с рубинами.
– Издай сборник собственного сочинения, – посоветовал приятелю Веня. Стихи Евсеева тронули его затуманенный спиртом мозг.
– Это единственное стихотворение, которое мне удалось «родить». Три дня и три ночи я бился над рифмой и ещё неделю силился вложить в рифму смысл. Иногда у пьяных женщин мои вирши находят отклик. Особы более разборчивые предпочитают Блока или сонеты Шекспира. Но думаю на мероприятиях вроде этого, – Анатолий обвёл столовую стекленеющим взглядом, – знание классики не обязательно. А вообще, если хочешь покорить женщину языком – выключи свет и раздень её.
К Венедикту подсела неуёмная Елена Валерьевна. Не находя повода выпить она предложила традиционный брудершафт. Скутельник напомнил, что они давно на «ты».
– Тогда давай перейдём на «вы», – заявила руководительница хора, – очень целоваться хочется!
Чиновница смерила парочку гневным взглядом, что-то высказала мужу на ухо, после чего оба покинули зал. Горчакова, наблюдавшая за этой сценой со стороны, вздохнула. Венедикт, казалось, был всецело поглощён разговором с Еленой Валерьевной. Наталья Игоревна потянулась к вазе с яблоками. Когда её взгляд скользнул по буфету у противоположной стены, в стеклянной дверце отразились глаза Скутельника, внимательные и насмешливые.
Евсеев убедил Веню не возвращаться на родину, пока последний пучок резинки для трусов не обратится в жёлтый металл или, по крайней мере, в румынские леи. Резинки осталось много, больше половины хозяйственной сумки Евсеева. За один-два дня Анатолий рассчитывал управиться. Бросить товарища на чужбине Веня не мог. Хористы, примкнувшие к ним культпросвет работники и спекулянты, с песнями и наличностью уехали в автобусах, оставив «невозвращенцев» за границей.
Интернат пришлось покинуть. К ночи предстояло найти жильё. По совету «Буржуя» приятели с сумками встали близ привокзальной площади. Здесь, по его мнению, могут предложить постой. Он оказался прав. Время от времени старушки или женщины подходили с предложениями сдать комнату, но цена не устраивала Евсеева. На город спускались сумерки. Улицы опустели. Улыбалась перспектива заночевать под открытым небом. Веня обернулся на прикосновение к спине. Тридцатилетняя женщина со скорбным лицом в чёрном платке на голове, чёрной юбке и чёрном полупальто предложила комнату. Евсеев отказался. Женщина ушла. Скутельник не проронил ни слова упрёка. Он знал: лучший способ избежать неудач – это действовать заодно. Настроение приближалось к нулевой отметке, когда за спиной вновь послышались шаги. Женщина в трауре вернулась. Она согласилась на цену Евсеева. Ни у парней, ни у неё не оставалось выбора. Это Веня и Анатолий поняли, войдя в небольшую квартиру, куда привела их хозяйка. Из-за двери одной из двух комнат торчали головы девочки и мальчика, погодков четырёх и пяти лет, и бабки в сером платке росточком на две трети головы повыше старшего ребёнка.
«Бизнесменам» предстояло провести ночь на одной широкой кровати со спинками из железных прутьев. Евсеев потрогал перину, застеленную чистой, но застиранной простынёй. Удовлетворённо кивнул: «Мягенько». Два деревянных стула с донельзя потёртой обивкой. Круглый стол в центре тесной комнаты покрывала белая кисейная скатерть. Единственное окно занавешено занавесками из белого тюля. Туалет и ванная в коридоре.
