Чтобы не подводить «старину» Даниловича, как про себя называл заместителя главного редактора Веня, за статью он взялся тотчас, как протрезвел и вернулся к себе в квартиру. Особо напрягать мозговые извилины ему не позволяли ни головная боль с похмелья, ни общая слабость. Он перечитал писанный им ранее материал и продолжил с того места, где купец Богдан Никулеску по смерти своего хозяина, господаря Штефана чел Маре, подался в бега в государство Российское, прихватив реликвию – хрустальный череп и всё что к нему прилагалось. Династические распри между вдовой Ивана Ивановича Молодого Еленой Волошанкой и её свекровью Софией Фоминичной Палеолог вошли в завершающую стадию. На кону стоял великокняжеский престол. По непроверенным слухам молодого князя Ивана отравила мачеха. Но знавшая лишения в молодости и умевшая выжидать и терпеть, София вывернула дело так, будто Елена виновата в смерти мужа. Быстрый на расправу великий князь Иван сослал невестку и внука Дмитрия под домашний арест. Помочь Елене вернуть былую любовь свёкра и престол сыну могло только чудо. Но отец Штефан умер, и чары его хрустальной реликвии, потерявшие повелителя, не действовали. Купец Никулеску поспешил на помощь дочери господаря. С небольшим отрядом он переправился через Днестр, но на противоположном берегу нарвался на засаду в районе места, где ныне расположено село Парканы, облюбованное болгарами. Нападение неизвестными на отряд купца Никулеску инсценировалось под ограбление. Как только купец вырвался из «окружения» и погнал своего гнедого скакуна прочь от места «рубки», грабители бросились за ним, не думая обирать брошенный им обоз. В одной руке купец держал кожаный мешок, в другой поводья. Ему удалось оторваться от преследователей, но ненадолго. Когда «грабители» настигли купца и «посадили» на бердыши – мешка при нём не оказалось. До ночи конники обшаривали местность, искали следы свежевырытой земли, но ничего не обнаружили. Со злости они изрубили тело Никулеску на куски и бросили собакам. Не дождавшись помощи, Елена Стефановна умерла в заточении, а следом от голода и холода погиб и её сын Дмитрий. София Фоминична праздновала победу в многолетней войне за российский престол. Василий Иванович стал правопреемником отца великого князя Ивана третьего. Однако стремление укрепить положение сына толкало бабку Софию, которая знала, как не прочна власть, если её не подкреплять бдительностью и кознями, распорядилась продолжить поиски «хрустальной реликвии». Кто знает, в чьих руках она может оказаться. Тайно снарядив новую экспедицию, великая княгиня поставила целью добыть для сына источник удачи и благополучия. Но вскоре София Фоминична умерла, поиски прекратили за отсутствием финансирования, и тайна господаря Штефана чел Маре отправилась в могилу вместе с останками Великой княгини.
– Значит, Парканы, – сказал президент Мирча, отложив газету со статьёй.
– Именно, – подтвердил генерал Косташ.
Весенние стычки в Дубоссарах и Бендерах между гвардейцами непризнанной республики и военными, и милицией со стороны признанной республики только обозлили враждующие стороны. Разрушениями и трупами устрашить приднестровцев не удалось. Главнокомандующий и «генералиссимус» измыслили план крупномасштабного наступления по всей линии фронта с подключением бронетехники, танков и авиации. Но теперь, в свете новый информации приказ о наступлении надлежало отложить. Село Парканы оказывалось на линии огня между Бендерами и Тирасполем. Снарядами и бомбами можно уничтожить реликвию, и тогда достичь величия господаря Штефана чел Маре станет невозможно. Радужным мечтам о мировом господстве и удаче в делах и в постели не сбыться. Старость и импотенция не за горами. Президент Мирча с тоской почесал живот и немного ниже.
– Без профессора нам не обойтись, – глубокомысленно заявил он.
– Оружие возмездия? – спросил министр.
– Ты о яйцах?
– Так точно, мой… – генерал запнулся. С его уст едва не сорвалось «мой фюрер», но он вовремя «притормозил», – мой президент.
– В статье профессор Скутельнику прямо указывает о местонахождении реликвии. Он недвусмысленно подсказывает нам, где искать, а главное, что готов с нами сотрудничать. Мы должны использовать свой шанс. Необходимо встретиться с профессором.
– Когда прикажете брать? – генерал услужливо наклонил гибкое туловище.
– Не надо «брать». Просто привезите его ко мне. Выпьем чаю, вина, если захочет, пообедаем, поговорим.
– Слушаюсь, – щёлкнул каблуками министр и, толкнув задом дверь, вышел их кабинета верховного главнокомандующего.
Оставшись один, Мирча Иванович прикрыл глазки, откинулся в кресле и погрузился в грёзы о своём светлом будущем. Судьба благоволила ему. Десять лет, да какие десять!.. пять лет назад он, заштатный аграрий, и помыслить не мог, что окажется в кресле руководителя целой страны. Сколько их было вокруг него умных, красивых, образованных, думающих, подающих большие надежды. И где они теперь? Хрен их знает где! А он, ну и что, что толстый и языкам европейским не обучен, неказистый и с мордочкой сурка на задних лапках. Народу нужен свой «парень». От сохи, чтобы ничего «умного» не замыслил. А умел накормить и напоить. Вот всё, что нужно. Наполеон Бонапарт начинал с лейтенанта, Адольф Гитлер из ефрейтора в люди вышел, а каких высот достигли! Потому что свои народы накормили и дали национальную идею. Чем я хуже ефрейтора? Президент блаженно улыбался, представляя, как покорённые народы Приднестровья встречают его «живым коридором» вдоль дорог и забрасывают полевыми цветами броневик, на котором он стоит. Дети вяжут ему пионерский галстук на шею, как в кинохрониках про Брежнева. Мирча поморщился, вспомнив, что пионерские дружины распустили, но пропустил эту досадную неувязку и поплыл в мечтах дальше. Затем, через годик-другой Молдавия и Румыния объединяются. Счастливый, сытый народ с восторгом и благодарностью избирает его руководителем объединённого государства. В Европе ему открыты двери всех ведущих держав. Все ищут встречи с ним. Говорят о его великих делах. Он женится на принцессе испанской или английской, всё равно какой, и становится принцем, а затем королём. Мысль о стареющей жене снова сбила его с маршевой волны. Пенсию ей и в ссылку на какой-нибудь греческий остров. Президент снова погрузился в мечты, но вынырнуть в реальность его заставили колики в животе и громкое урчание. Не надо, не надо было запивать солёные огурцы кислым молоком, – с досадой подумал президент. Он поспешил в туалет, вспоминая, остался ли там рулон бумаги или уже закончился. На лице верховного главнокомандующего читалась тревога.
