Одуревший от выпитого и от полученных впечатлений Скутельник непонятно как очутился в парке Пушкина. Он уселся под клёном на деревянную скамейку с чугунными ножками и тупо уставился на асфальт в трещинах. Прохожие проходили по аллее мимо, не обращая внимания на пьяного парня. Им было невдомёк, что от человека среднего телосложения, среднего роста, с ничем не выдающейся внешностью может зависеть их будущее и будущее их маленькой страны. Не знал об этом и Венедикт. Но он начал догадываться, что ввязался во что-то очень серьёзное и непоправимое. Дёрнул же его чёрт написать дурацкую статью в республиканскую газету. Ничего не скажешь – шутка удалась. Винные пары выветривались, и извечный вопрос «Что делать?» всё больше завладевал сознанием. Заварить такую кашу! Эти шизофреники поубивают друг друга из-за бредовой выдумки. Вернуться, рассказать им правду. Но куда вернуться? Он даже дорогу не запомнил. И потом, ЧТО изменит его правда. Кто его послушает? Когда на кону стоят деньги и власть – никто никого не слышит, пока рожи в кровь не перебьют и кости друг другу не переломают. Причём, обычно рожи и кости остаются целыми у тех, кто затевает большую драку.
Венедикт очнулся от размышлений и вышел на дорогу ловить такси. Его появление в стенах «разливочного цеха» «концессионеры» встретили, застыв на местах в духе немой сцены гоголевского «Ревизора», тем самым показав, что русская классика живее всех живых и вряд ли умрёт, пока на свете плодятся дураки. Первым из ступора вышел Борис. Он радостно осклабился и, шагнув навстречу брату, крепко обнял его. Завхоз Евсеев и гитарист Юра тоже полезли обниматься так, будто Веня только что забил победный гол и впервые в истории мирового футбола сделал команду Молдавии чемпионом мира. От смущения Венедикт попросил выпить воды, но ему налили полный стакан водки, как положено после возвращения из небытия.
– Вы чего тут? – выпив и закусив боярским сервелатом с хлебом, спросил Скутельник.
– Оборудование демонтируем, – ответил Евсеев, – так сказать, срочная эвакуация в глубокий тыл на новую точку. Мы ж не знали, куда тебя и на какой срок. Может, под нечеловеческими пытками ты бы в горячечном бреду проговорился и заложил соратников по борьбе.
– Не до шуток, ребята, – сказал Венедикт. Он пересказал собранию, где был, кого видел и что слышал.
– Мы все «под колпаком»? – спросил Борис.
– Все до единого. Мой отказ – это приговор всем, кто прямо или косвенно связан со мной, – ответил Веня. – А моё согласие – бред сивой кобылы. Вообще я не верю, что всё, что происходит здесь, сейчас и со мной.
– Значит, мы сейчас говорим, а товарищи из органов знают о том, что мы здесь и что о чём-то говорим? – осведомился Евсеев.
– Думаю, да, – уныло ответил Скутельник.
– И вся наша деятельность, начиная с монолога на капустнике в «доме просвещённых», поездки в Румынию и Москву, цех по розливу, магазины – всё, всё оставалось под «их» контролем?!
– Они даже знают, где расположена «явочная» квартира «нашего хозяина» в Москве Арнольда Кузьмича. Правда, они не уверены, что я работаю в интересах России.
– А в чьих интересах ты работаешь? – Евсеев не скрывал раздражения и досады. – Скажи! Чтобы когда нас поведут на расстрел, мы знали, какие лозунги выкрикивать кровожадным тиранам. «Вива Куба!», «Да здравствует интернационал!», «Хай живе родяньска Украина!», «Гитлер, капут!» или «Свободу Юрию Деточкину!»
– Всё не так плохо, – заговорил Борис. Товарищи подняли головы и уставились на него. Вокруг стола воцарилась тишина, и в полной тишине все смотрели за рукой Воскобойника и бутылкой водки в ней, которая двигаясь по кругу, приподнимала и опускала горлышко над каждой из стопок, издавая характерное буль-буль-буль. Борис поставил опорожнённую бутылку на пол, под стол, поднял свою стопку и жестом пригласил собрание сделать то же. Руки синхронно потянулись к стопкам, четыре горла хором заглотнули, и дробный стук пустых стопок об дерево ознаменовал готовность «концессионеров» слушать своего идейного вдохновителя.
– Всё не так плохо, – повторил Борис. – Наше предприятие работает. Нас никто не трогает и не тронет, пока ты, Веня, не сказал им нет. «Они» хотят получить «реликвию». Она им нужна до зарезу так, что они готовы для достижения цели выделить столько денег, сколько ты им назовёшь. Отказать им нельзя. Значит, будем сотрудничать. Им нужен «хрусталь», нам – деньги. Много денег. И мы их возьмём.
– Но мы ничего не найдём! – воскликнул Венедикт.
– Они-то этого не знают, – ответил Борис. – В своей статье ты писал, что викинги обманули индейского вождя и подсунули ему мешок со стеклянными причиндалами. Чем твой Мирча лучше вождя, и чем мы хуже викингов?
– Ты предлагаешь? – Евсеев не договорил.
– Именно это я и предлагаю, – ответил Борис. – У меня в Гусь-Хрустальном живёт бывший сослуживец. Его батька потомственный стеклодув. Он тебе такое «выдует», только заплати.
– А если обман откроется? – спросил Юрий.
– Когда он откроется, мы будем очень далеко и очень богатыми, – ответил Борис. Его карие глаза светились радостью и азартом так, будто он только что узнал секрет трёх карт.
– В любом случае, у нас нет выбора, – поддержал Воскобойника Евсеев. С ним согласились. Только Венедикт скептически пожал плечами:
– Бред какой-то.
– Когда в Германии к власти пришли фашисты, многие тоже считали это бредом, но к чему привёл этот «бред» пересказывать нет смысла. Все бредовые идеи потому так живучи, что мир переполнен маньяками и шизофрениками, которые мнят себя спасителями наций и всего человечества, – сказал Евсеев.
– На этом митинг можно считать закрытым, – прервал его Борис. – Займёмся составлением сметы. Чем масштабнее экспедиция, тем капитальнее расходы. Мы не Чичиковы и вписывать мёртвые души не станем, но помощников у «профессора» должно быть достаточно, чтобы он не чувствовал дискомфорта в работе.
Учитывая лимит времени, отведённый Скутельнику на принятие решения, «концессионеры» споро взялись за дело. К вечеру черновик участников экспедиции и смета расходов был составлен. Воскобойник, со свойственным ему размахом, охватил все возможные сферы, которые, по его мнению, должны привести к успеху предприятия. Так для решения поставленной задачи в перечисленных требованиях значились бурильная установка для преодоления известковых пород, взрывчатка, вездеход и другая необходимая техника для подъёма из недр эксклюзивных раритетов и промывки грунта. Потребовался специалист по хрусталю и алмазам. Им стал Василий Георгиевич Федосян. Правда, теперь, с веяньем националистических ветров в Республике, в окончании фамилии значилась буква «у». Тамару Петровну определили к эксперту по хрусталю главным помощником и старшим научным сотрудником.
Без снабженца оказалось тоже не обойтись. Кто как не директор спортивного комплекса Битков и его верный оруженосец Садыковский мог справиться с хлопотной, но ответственной задачей обеспечения экспедиции необходимым инвентарём.
Народному художнику республики Афанасию Степановичу Опре и его сыну Юрию Афанасиевичу вменялось в обязанности делать зарисовки бесценных археологических находок, для истории, разумеется, чтобы потомки умилённо смахивали слезу, изучая рисунки гениального мастера и талантливого ученика.
Борису предстояло взять на себя роль пресс-секретаря и общаться с прессой, чтобы назойливые журналисты и телевизионщики не отвлекали «профессора» от научных изысканий.
Дабы работники пера находились всегда под рукой, в список включили Рафаила Даниловича и его начальника – главного редактора республиканской газеты. Со страниц периодического издания из первоисточников читатели смогли бы узнавать горячие новости с места событий. Рубрику решили озаглавить «Вести с полей в битве за интеллектуальный урожай».
Шагая в ногу со временем в эпоху «гласности», которая так понравилась Западу, решено было пригласить в рамках открытого сотрудничества двух братских народов президента Попеску, известного кристальной честностью и обязательностью в партнёрских отношениях. С его участием экспедиция автоматически становится международной и, соответственно, все последующие открытия будут иметь международный резонанс, что повышает политический статус молодой республики и статус её молдавско-румынских руководителей.
Раз уж речь зашла о международном диалоге, то не мешало бы подтянуть не только «друзей» из Румынии, но и так называемых противников мирного урегулирования конфликта, которые ошибочно считаются противниками, а на самом деле они хотят добра всем и мира во всём мире. В этой связи не помешал бы наблюдатель из Москвы. Тем самым молдавская сторона подчеркнёт своё стремление к мирному сотрудничеству. Арнольд Казимирович Козырянский – это то, что нужно. Специалист и эксперт широкого профиля в вопросах промышленности, а если обузить, то и в лесозаготовке неплохо разбирается. Без намёков, но большинство «специалистов» международного уровня числятся либо дипломатами, либо журналистами. Господин Козырянский только с виду слизняк, на деле, упаси вас, боже, встретиться с ним в очном поединке, будь то интеллектуальный спор или же рукопашная схватка. Недаром посрамлённые им противники нарекли его «Грозным Арни». В международные поездки этот, с позволения сказать, журналист возит с собой секретаршу Зою Макаровну, дочь бывшего советского разведчика. Не Зорге конечно, но хоронили его в чине полковника с правительственными наградами на красных подушечках и с залпом в небо из стрелкового оружия.
Борис перевёл дух. Обосновать необходимость присутствия каждого кандидата в поисковой экспедиции оказалось не просто. Особенно не просто было убедить «руководство страны» в том, что действовать нужно открыто, без партизанщины. Не нужно раздражать левый берег подозрительными манёврами. Не обязательно полностью озвучивать цель археологических раскопок. Достаточно упомянуть хрустальный череп. Когда внимание мировой общественности будет приковано к работе молдавских археологов, приднестровские товарищи не посмеют расстреливать мирную экспедицию.
Список продолжили две Елены. Одна оказалась необходима как бухгалтер. Должен же кто-то подсчитывать, куда, сколько и кому ушло! Вторая – муж якобы архитектор, но тесно контактирует с заокеанскими коллегами из Австралии. Уж кому как не им на «зелёном континенте» печалиться о судьбе Молдовы и её жителях.
Наталья Игоревна оказалась необходима в роли координатора. Что именно ей предстоит координировать – подскажет жизнь.
Баянисту Ивану Тимофеевичу отводилась роль бульдозериста. В молодости он не раз вступал в схватку с капризной стихией на полях Кубани в хлебную страду. Ему не привыкать усмирять своенравных «железных коней» на гусеничном ходу. Что? Комбайн не трактор? Ну, так и побережье Днестра не степи Кубани. Освоил баян, освоит и бульдозер. Нам нужны надёжные люди, лояльные правительству и преданные лично Президенту.
Воскобойник подвёл черту и предложил сделать перерыв. Откупорили вторую бутылку, выпили, закусили сервелатом и приступили к работе с удвоенной энергией.
Определив состав администрации, Борис взялся комплектовать трудовые коллективы, которым надлежало выполнять важную и необходимую в любом деле черновую работу. Для этого предлагалось по совету «профессора» включить в список женскую бригаду штукатуров-маляров из реставрационного управления горремстройтреста, члены которой специализируются на восстановлениях памятников культуры. Таких, например, как городская библиотека. Городская библиотека пока ещё не является памятником культуры? Помилуйте, друзья мои, такими темпами, какими деградирует общество, скоро все библиотеки на постсоветском пространстве станут не только памятниками культуры, а будут занесены в «красную книгу» интеллектуального наследия человечества. В сторону демагогию. Вторая бригада – это волонтёры из числа тех, кто рвётся не словами, а делом посеять доброе, светлое. Кто своим скромным трудом, невидимым стороннему глазу несёт культуру в массы. Кто жаждет своими руками созидать, соучаствовать в творческом процессе. Они живут среди нас, маленькие герои, труженики. Бригада разливочного цеха ликёроводочных изделий в полном составе. Ну и что, что разливать и копать – это не одно и то же. Мужикам нужна работа.
Венедикт прервался, чтобы промочить горло. После новой бодрящей стопки он остался сидеть за столом в брюках и с голым торсом, чтобы тесные рубашка и пиджак не мешали движениям тела и полёту мысли. Евсеев тоже разоблачился: скинул с себя вишнёвый пиджак, последний писк моды и чёрные польские туфли из свиной кожи, которые натёрли пятки, отчего те горели и на время были помещены вместе со ступнями в пластмассовый тазик с холодной водой. Юрий по своему обыкновению мало говорил, мало пил и соображал, как подобрать правильные слова и объяснить папе, что его сын уходит за линию фронта и берёт с собой самое близкое, что у него есть – отца.
После комплектации «личного состава» Борис сотоварищи взялся расписывать необходимый инвентарь, транспорт для передвижения. Не забыли вписать походную кухню с поваром, желательно грузинской национальности, чтобы умел приготавливать настоящий шашлык, а не пережаренное мясо на костре. После изнурительной работы в полевых условиях под палящим солнцем и под настороженным взглядом затаившегося противника, коллективу археологов и наблюдателей необходимо будет расслабиться. К шашлыку полагается вино, а к вину женщины. Пункт по женскому вопросу «профессор» потребовал вычеркнуть. Без того нагородили изрядно, стыдно перечитывать. Потребности организма, такие как личная гигиена, оправка и секс пусть каждый решает самостоятельно. Воскобойник возразил брату, что на войне, кроме личного оружия ничего прочего личного нет. Есть командиры, подчинённые, устав, распорядок и приказы. Личная жизнь это – письмо матери или невесте, иногда друзьям. Досуг организовывает командование. А так как экспедиция направляется в зону боевых действий, следовательно, командование должно обеспечить досуг личного состава. «Ну, не бабами же?!» – возмутился Веня. «Нет, давай по вечерам растягивать простыню между ивами и крутить через кинопроектор патриотические эпопеи «Александр Матросов» или «Иван Бровкин на целине» в румынском переводе». Женский вопрос остался открытым.
Надлежало определиться с оплатой – сдельная или почасовая.
– Весь цивилизованный мир давно перешёл на контракты, – заметил Евсеев. – Пусть каждый отдельно оговаривает стоимость своего труда.
– Где ты видишь цивилизованный мир, – Борис обвёл комнату, заставленную ящиками со стеклотарой, бочками с отфильтрованной водой и ёмкостями для переливания спирта. – Распределяем по старинке – рядовым гражданам по способностям, а начальству по потребностям.
Он написал цифру под проведённой им же шариковой ручкой жирной чертой и показал лист концессионерам. По ошеломлённым лицам и молчанию партнёров Воскобойик не понял, это много или мало.
– Это годовой бюджет Республики, – пробормотал Венедикт.
– Если не пятилетний, – вторил ему Евсеев.
– Нас дешевле грохнуть, – высказался Юрий.
– Разумеется, сумму порежут, – согласился Воскобойник. – Сами знаете правило: проси больше, а то не получишь ничего.
