На закрытом совещании у Президента представленная «профессором» смета расходов и гонораров пошла по рукам. Мирча Иванович хохотнул от удивления и восторга. Вот это размах! Вот это наглость! Тут никаких яиц не захочется.
Министр обороны захлебнулся от возмущения. Рука без спросу потянулась к кобуре, но к счастью для окружающих кобура осталась в кабинете, в сейфе.
Полковник Попа заёрзал на стуле. За такие «бумажки» в сорок первом без суда и следствия к стенке по закону военного времени. А вы, что же, прошли Великую Отечественную? Нет, но про стенку слышал.
Скутельник с невозмутимым видом рассматривал чёрную муху на лакированном столе, которая ползала и перелетала с места на место, раздражая тем самым и без того раздражённого министра.
– Правительство не проголосует за этот документ, – объявил Президент.
– Да с какой стати оно должно вообще голосовать за этот документ?! – вспылил министр. – Это филькина грамота.
Президент взялся успокаивать министра. Ты, Ион, не горячись. Сумма действительно чрезмерная, но не надо забывать, откуда к нам приехал дорогой профессор. В краях, где он обитает, у людей, если не у каждого, то через одного на личных счетах несоизмеримо больше того, что здесь написано. Но у нас маленькая страна, и вы должны учитывать это, дорогой профессор. Мы не сможем дать и половины того, что вы просите.
Скутельник, не поднимая глаз, обронил: «А с учётом «откатов?»
В собрании произошло оживление. Как можно?! Мы радеем за нацию, за народ. Мы слуги народа. А нам предлагают грязную сделку с совестью! Причём тут совесть, Ион? Всех не накормишь досыта. Всегда останутся недовольные, обиженные. Когда-нибудь они подвинут нас, и это когда-нибудь может оказаться не за горами. Очень не хочется остаться с голой, Президент посмотрел на полковника, который взялся писать в блокноте якобы появившуюся мысль, не хочется жить на пенсию. Видно, что дорогой профессор деловой человек.
– Ваш дорогой профессор очень дорого нам обходится, – продолжал упорствовать министр.
– Либо ты угомонишься, либо я тебя угомоню! – потерял терпение Президент. – Ты, что, деньги из своего кармана вынимаешь?! Нас избрал народ, и мы представляем интересы народа. Раз нам нужны яйца Штефана, значит и народу они тоже нужны. Быть может, даже больше, чем хлеб с мамалыгой. У каждой великой нации, если она считает себя таковой, обязана присутствовать национальная идея. У китайцев и кубинцев – коммунизм. У арабов – ислам. У западного мира – демократия. А у молдаван и их румынских братьев – яйца Штефана. И мы достигнем заветной цели любой ценой. Заплатим, если того требует злоба дня. В разумных пределах, разумеется. Деньги можно будет потом списать, времена неспокойные. Война штука дорогостоящая. Теперь нам без неё не обойтись. За реликвию платить надо, так что деньги позарез нужны. Победителей не судят, а добыв реликвию, мы станем непобедимыми.
– Сколько? – буркнул министр, не глядя на «профессора» и Президента.
Мирча Иванович вопросительно посмотрел на Скутельника. Тот написал карандашом цифру на листке бумаги и подвинул его поближе к руководителям Республики.
– Это на всех или каждому? – приподнял брови Президент.
– Каждому.
Мирча Иванович просиял.
– Вот видишь, Ион, а ты огорчался! Умного человека хотел обидеть.
Для надёжности и предотвращения эксцессов с гвардейцами и казаками, по настоянию министра всех вооружённых сил в состав «делегации археологов» включили остатки отряда политического террориста-подрывника Илие Илашку. Сам командир, к сожалению, принять участия в «научных изысканиях» не сможет. Враги захватили его и верных ему соратников и бросили в тюремные застенки четырнадцатой армии. Но дело героя живёт. Группа «Бужор» (пион) не утратила боеспособности с потерей отважного командира. Министр смахнул со щеки скупую мужскую слезу и тут же ловким движением ладони попытался пленить надоевшую муху. Но вредное насекомое ушло от смерти, проделав в воздухе витиеватые зигзаги, и уселось на занавеску у окна.
Когда казалось, что стороны достигли договорённости по основным вопросам, неожиданно в бочку мёда плюхнул ложку дёгтя полковник:
– Мы забыли про законную супругу господаря, Леониду Лари, – сказал он.
Ложка оказалась размером с армейский половник. Президента от досады скривило:
– Да, стерва редкой масти. Затребует свой кусок мамалыги.
– Пирога, – буркнул министр. Президент не расслышал его или сделал вид, что не расслышал.
– Надеюсь, с нею мы найдём консенсус, не правда ли, дорогой профессор? – обратился к Скутельнику Мирча Иванович.
– Жизнь покажет, – ответил Веня уклончиво.
Несмотря на строгую секретность, слухи о намечающейся экспедиции расползлись по столице и доползли до «молодой». В самый разгар «медового месяца» с памятником поэтесса, оторвавшись от любимого, примчалась в резиденцию Мирчи Ивановича и потребовала аудиенции с ним. Супруга Господаря не знала, что именно затевает Президент, но сильно опасалась, что её обойдут. Слухи о «великой реликвии» «Великого Господаря» не давали покоя госпоже Лари. В приёмной её встретили с прохладцей и ответили, что президент занят и принять её не сможет. Обозлённая супруга господаря пообещала при встрече расцарапать морду Президенту. Крепкие мужчины в штатском вежливо вывели даму под локти на улицу. Леонида сбесилась и не собиралась сдаваться. Она подключила творческую интеллигенцию и посредством «свободной» прессы развязала на страницах периодической печати полемику, нужны ли народу руководители, не способные жёсткой рукой управлять государством. Снова досталось русским, мол, президент пляшет под их дуду. Пора прополоскать мозги свинцовым дождём противникам объединения двух государств. Вместо того чтобы заигрывать с вражескими агентами и тратить народные деньги на сомнительные артефакты, лучше бы Президент занимался насущными проблемами Республики.
Огласка про намечающиеся археологические изыскания оказалась на руку Президенту. Он дал поэтессе публично выговориться, после чего пригласил к себе в рабочий кабинет для беседы. Там он рассказал о существовании хрустального черепа, но и только. Поэтесса приехала подготовленная к разговору. Друзья снарядили её статьёй профессора Скутельнику, которую взбалмошная дамочка наскоро прочитала и поняла из прочитанного, что некий клад, принадлежащий её мужу, хотят присвоить нечистоплотные на руку политиканы. ЭТО моё, – заявила она. Ну и бери «своё», был примерный ответ Мирчи Ивановича. Где брать, супруга господаря, разумеется, не имела ни малейшего понятия, потому убавила гонору и попыталась договориться по-хорошему. Пятьдесят на пятьдесят. Президент даже закашлялся от негодования. Какая-то самозванка предъявляет права на то, что ей не принадлежит. Да ты заигралась, голубушка! Комедию с твоим замужеством мы проглотили, ладно. У нас демократия, пляши хоть голая прилюдно, но на святое замахиваться не смей! Штефан и всё что связано с ним – принадлежит народу, а так как президент избранник народный, значит всё, чем владел Штефан – собственность президента. Поняла?! И нечего закатывать истерики. Получишь денежную компенсацию. Сколько, сколько! Сколько надо, столько и получишь. Не обижу. А станешь артачиться – в бараний рог сверну. С властью шутки плохи. Поняла? Ну, то-то, ступай. Привет мужу.
