Подготовка в поход на поиски сокровищ Штефана двигалась полным ходом. Для легализации работ на левом берегу Днестра по заданию полковника Попы на страницах периодической печати стали появляться статьи о грядущем грандиозном историческом событии – археологических раскопках в селе Парканы. Снимками хрустального черепа племени майя «Метчелл-Хеджес» пестрели страницы газет и журналов. Теперь у Молдовы будет свой судьбоносный раритет! Вопреки ожиданиям мировая научная общественность не проявляла интерес к черепу. Наверное, не все в мире владеют румынским языком, – предположил полковник Попа. Ничего, когда откопаем череп, сами к нам поедут, в очередь выстраиваться будут. Пока спецслужбы тормошили прессу, Воскобойник обрабатывал кандидатов, внесённых в список. Именем Президента республики он собрал всех в актовом зале «дома просвещённых» и в обстановке строжайшей секретности начал собрание. Стопроцентную явку обеспечили люди Попы и министра обороны. Большинство из присутствующих не понимало, ЧТО происходит, и зачем их собрали. Садыковский успел сочинить завещание, отписав всё движимое и недвижимое имущество жене и дочери. Ему собрали чемодан с бельём, шерстяными носками и папиросами «Прима». На всякий случай сунули кроссворд и карандаш, всё веселей.
Битков во дворе спортивной школы взялся жечь бумаги без разбора. В пламя костра попали рабочие журналы проведения спортивных занятий, товарно-транспортные накладные и пожелтевшие газеты «Правда» и «Известия». Туда же полетели грамоты и дипломы, полученные директором лично и школой в советские времена за ударный труд. От страха и отчаянья Дмитрий Кириллович напился дома до бесчувствия и до утра проплакал на плече у расстроенной жены.
Федосяну Василий Георгиевич сидел в первом ряду, широко раздувая ноздри. Его распирала гордость. Родина позвала его в трудную годину. Оценила его выдающиеся организаторские способности и политический вес в определённых странах в неопределённых кругах. Мы вам такой хрусталь найдём, такие алмазные россыпи – ахнете! Бывший учитель пения чувствовал, что пробил его звёздный час.
Тамара Петровна скептически посматривала на входную дверь, где, сложив руки на месте, где обычно складывают руки футболисты в ожидании штрафного удара по воротам, стоял верзила с каменным лицом в серой паре и в галстуке. Кто кого от кого охраняет, было трудно понять, но выйти без спросу из зала не представлялось возможным.
Наталья Игоревна внешне держалась спокойно. Господин Попа предупредил её личным звонком о явке на собрание, которое может стать судьбоносным в её жизни.
Народный художник Опря надулся и старался не смотреть в сторону румынского партнёра Попеску. Тот в свою очередь приставал с вопросами, любезничал и пытался узнать, появится ли на совещании сам Президент республики. Он, как президент, хотел бы пожать руку Президенту, потому что знает не понаслышке, как не сладок президентский хлеб. К тому же хотелось бы понять, зачем его привезли сюда, пообещав безбедную старость в случае согласия участвовать в археологической экспедиции.
– Что ищем, Афанасий Степанович?
– Яйца.
Ответ погрузил президента Попеску в глубокую задумчивость.
Рафаил Данилович, облачённый в чёрную пару, закинув ногу на ногу, нервно подёргивал мыском чёрной туфли, чем несказанно раздражал вконец измотанного сомнениями главного редактора республиканской газеты. Соратники и друзья, они страстно желали продлить существование своей газеты и своё существование в ней, но не ценой собственной жизни, которую вполне может оборвать шальная или снайперская пуля за линией фронта. Оба боялись, но не уходили, потому что уйти казалось им ещё страшнее.
Баянист Иван Тимофеевич, вдовец и жизнелюб, пытался заигрывать с двумя Еленами, громко говорил пошлости, и сам же им смеялся. На всякий случай он прихватил баян. Возможно, после собрания его попросят сыграть для гостей. И вообще, с инструментом на коленях привычнее.
Елена Валерьевна решила не изменять принципам и сидела в бардовой шляпе и в ситцевом сарафане «а ля доярка Фрося». Здесь присутствовал элемент протеста. Вы можете диктовать мне какие угодно условия, но шляпа продолжит свободно мерцать на свободной голове, как маяк в безбрежном океане произвола даже в тридцатиградусную жару. Отпустите меня в Австралию, а?! Очень на диких кенгуру посмотреть хочется.
Елена Леонидовна для солидности водрузила квадратные очки на кончик носа и старалась выглядеть бухгалтером, таким, каким она его себе представляла: строгим, скупым на слова и сосредоточенным. От долгого сидения с прямой спиной без движения на деревянном стуле, у Елены Леонидовны затекли ягодичные мышцы и мышцы других частей организма. Однако тело тренированное регулярными многочасовыми занятиями с детьми у музыкального инструмента мужественно продолжало борьбу с вынужденными неудобствами. Настоящие коммунисты – они ведь такие: упрямые и несгибаемые.
