Ион Лазаревич, осторожный во всех отношениях человек, не мог покинуть актовый зал, хотя страстно этого желал из осторожности, а главное, из опасения, что те, кто так вежливо пригласил его на собрание, в случае неявки закроют его магазин и вместе с магазином всех его друзей. И не то чтобы он сильно переживал за судьбу друзей. Обидно конечно, хорошие люди, семьи, дети, но что поделать, жизнь. Просто появлялось новое опасение, что друзья начнут рассказывать, там, где этого делать не надо, всякие небылицы о скромных попытках бедного еврея с молдавскими корнями заработать на мамалыгу с брынзой. Зачем посвящать «органы» в чьи-то гешефты? У них, у этих «органов» своих забот и гешефтов хватает, не нужно морочить людям головы. Именно желание не вступать в конфликт с «властью» и ничто другое оставляло Иона Лазаревича на стуле в первом ряду.
Женская бригада штукатуров-маляров в полном составе расположилась на заднем ряду и вела себя тихо. Женщины смотрели во все глаза за своими мужьями, чтобы те не вздумали отлучиться «до ветру» через отдел ликёроводочной продукции в ближайшем гастрономе. Мужчины сидели смирно, придавленные неизвестностью. Особенно их угнетала та необыкновенная вежливость, с которой все они были доставлены на собрание. Изнуряла духота в зале, белые фланелевые рубашки с жёсткими воротничками, отутюженные со стрелочками брюки и тесные туфли на выход. Очень хотелось холодного «Жигулёвского». Очень!
Арнольд Казимирович сослался на неожиданную болезнь, свалившую его с ног, и обещал подъехать непосредственно к месту раскопок, как только позволят обстоятельства. В болезнь никто не поверил, ни Президент, ни министр обороны, ни полковник Попа, но сделали вид и посочувствовали телеграммой в адрес больного посредством «профессора». Сам же Веня в приватной беседе по телефону предупредил отца: «После не плачься, что обнесли деньгами». Новый особняк требовал новых финансовых вливаний. «Грозный Арни» взвесил все «за» и «против», величину задолженности по зарплатам рабочим из Украины и стоимость стройматериалов и поспешил на Киевский вокзал за билетами. В тот же день со своей «секретаршей» Зоей Васильевной он отбыл из Москвы в южном направлении. Лететь самолётом Арнольд Казимирович категорически отказался из опасения быть сбитым в воздушных пространствах суверенных государств. Министров обороны стало много, армий тоже, оружие поделили. «Земля-земля», «воздух-воздух». Возьмутся проверять, кому чего досталось, не подсунули ли бракованных зениток. Мало ли, что кому в голову взбредёт?! Шарахнут почём зря по нарушителям воздушных границ и похоронят с почестями ошмётки «легенды мировой контрразведки». Ещё положат в гроб по ошибке чужие ноги в ботинках или, хуже того, не свою голову, какой-нибудь старухи, например. Думать противно…
«Концессионеры» во главе со своим «президентом» Воскобойником расположились особняком у открытого окна, куда придвинули чёрный рояль, чтобы не мешал. Евсеев в белой паре и парусиновых мокасинах ждал окончания ещё не начавшегося собрания. «Комедия» с «реликвией» ему порядком поднадоела, но он не «высовывался», чтобы не подвести товарищей и не упустить возможный куш.
Гитарист Юра глубоко вдыхал ноздрями и выдыхал ртом воздух, отрабатывая навыки упражнения йогой. Впрочем, он не был уверен, йога это или какая-то другая новомодная муть, которой со страниц журналов и газет с энтузиазмом перекармливали население постсоветского пространства «пришельцы» из астральных миров доселе неведомых добропорядочным строителям коммунизма.
