– Да? – Аркадий Казимирович злобно сверкнул глазами. – Выходит, в нас стреляли просто так. Бомбили «из-за ничего»?! Вся эта кутерьма: «левый берег» – «правый берег». Наши – ваши. Настоящие смерти, настоящие БТРы, настоящие снайперы, настоящие пули, всё на самом деле – понарошку?! Оказывается, война не настоящая?! И умирают на войне не по-настоящему?! Выходит всё зря?
– Зря.
– Не согласен с таким положением дел. Во всём должна быть завершённость.
– Что ты имеешь в виду?
В комнате никто не понимал, к чему клонит Арнольд Казимирович. А он тем временем полез под кровать. Встал на колени и достал походную сумку. Извлёк из неё коробку из-под женских сапог вдоль и поперёк обмотанную скотчем.
– Когда мы все разъедемся по домам, прошу выполнить одну мою просьбу, – главный редактор поднялся на ноги и обратился ко всем присутствующим. – Я ехал в гости к вашему президенту, а в гости с пустыми руками не ходят. Встреча наша сорвалась и, боюсь, никогда не состоится. Поэтому у меня для вас поручение, ребятки. Передайте Мирче Ивановичу от меня подарок.
– Ты серьёзно?! – Венедикт встал со стула.
– Серьёзней не бывает.
– Что там? Посмотреть можно?
Всех раздирало любопытство. Только Зоя Макаровна покачала головой: «Господи, как ребёнок».
– Чур, не смотреть. Сюрприз будет, – отвёл коробку себе за спину Арнольд Казимирович.
– А что говорить на блокпостах, если спросят? – поинтересовался Евсеев.
– Кружным путём пойдём, – не спросят, – ответил Борис. – Нас всё равно на тот берег не пустят, пока продолжаются бои.
Московского гостя и его супругу Тираспольские ополченцы выпустили за пределы города, не чиня препятствий. Добравшись автобусом до Кучурган, Арнольд Казимирович и Зоя Макаровна пересели на пассажирский поезд «Одесса-Москва» и через сутки вышли на перрон Киевского вокзала.
Полиция не особенно придиралась к беженцам. Борис сунул «гостинец» от отца в рюкзак под грязное бельё. Рыться в нём ни у кого не возникало желания. На автовокзале у «концессионеров» проверили документы. Куда направляетесь? Домой. Проходи.
Распрощавшись с Евсеевым, братья остались одни.
– Ты знаешь, как передать посылку? – поинтересовался Борис.
– Бандеролью.
Борис скептически посмотрел на рюкзак.
– Что в коробке? – Венедикт чувствовал, что брат чего-то недоговаривает.
– Догадываюсь, – усмехнулся Борис. Он остановился и прикурил сигарету, заслонив рукой огонь зажигалки от порыва ветра. – Я тебе не говорил, что в Гусь-Хрустальном на автовокзале встретил отца? Он выходил из рейсового автобуса, когда я садился в такси. Папа меня не заметил.
– Что ж ты его не окликнул?
– Зачем? – Борис выдохнул дым и посмотрел в глаза брата. – Мало ли какие могут быть дела у главного редактора ведомственного журнала в чужом городе. Командировка, любовница, ещё что-нибудь. Зачем ставить человека в неудобное положение? Застигнутые врасплох люди начинают врать и тихо ненавидеть тех, кто их застиг. А мы ведь не хотим портить с папой отношения, верно?
