У меня не было даже сил что-то вымученно доказывать. Если он воспринял наше уединение как шалость влюблённой парочки, то был абсолютно не прав. Сейчас между мной и Оливией летали молнии и искры, но точно не от жгучей страсти.
– А вы очень хорошо смотритесь вместе, – хмыкнул Оливер.
– О, – внезапно произнесла Оливия, никак не среагировав. – Вспомнила, что не скопировала ещё кое-какие страницы.
Она торопливым шагом направилась в сторону нашего стола. Оливер рассмеялся:
– Говорил же, ты ей нравишься. Помнишь «Г. Х.»? «Готье Хитклиф» – это сто процентов.
– Ага, помню.
Габриэлла Хитклиф, Гедеон Хитклиф, Генри Хорш, Глория Хиггинс, Гретта Хейл. Мать его, да кто угодно.
Оливер показал мне большой палец и подмигнул. Глупее ситуации и придумать нельзя.
– Знаешь, не думаю, что я ей нравлюсь, – выдавил я.
– Да хоро-ош, – протянул он. – Она точно к тебе неравнодушна.
О да, угрожать объекту своей симпатии – это прямо новый уровень проявления чувств.
Вернувшись за стол, я пришёл к выводу, что ничего из того, что сказала Оливия, не передам Скэриэлу. Она могла как угодно к нему относиться, но я не подписывался на то, чтобы быть её персональным посыльным.
Скэриэл прохаживался по ателье, заинтересованно изучая всё вокруг. Он щупал материал, проверял швы, словно разбирался в этом, рассматривал костюмы на манекенах, примерял галстуки, останавливаясь перед зеркалом.
Я без энтузиазма листал мужской журнал, в котором рекламы было больше, чем статей, и временами бросал на Лоу беглые взгляды. Обычно Скэриэл справлялся здесь без моей помощи, но сегодня внезапно предложил съездить вместе. Наверное, если бы Эдвард был дома, он бы позвал и его.
– Вывеска у вас незаметная, – как бы между делом отметил Скэриэл.
Не упрёк, не замечание – просто констатация факта. Вывеска и правда была бестолковая, с первого раза не разберёшь, что тут: секонд-хенд или всё-таки ателье.
От ножевого ранения не осталось и следа, но всего три дня назад Скэриэл выполнил очередное заражение по приказу мистера Эна и сутки провёл под капельницей. Он то просыпался, то впадал в горячку, и Эдвард под конец извёлся настолько, что заявил: «Ему нужно завязывать с этим. Он долго не протянет». И вот, поглядите. Резвый, весёлый, словно и не был совсем недавно на грани жизни и смерти. Быть может, только такие и выживают? Люди, которые всегда ходят по лезвию ножа. Всё или ничего. Скэриэл не боялся смерти и потому всегда оставался хозяином положения.
– Вывеска? – оживился Томас и нервно посмотрел на Кевина. – А что с ней не так?
– Не привлекает внимания. Нужно сменить, – объяснил Скэриэл, рассматривая бабочки. Взял бордовую, поднёс к шее и спросил у меня: – Ну как тебе?
Скэриэл прекрасно знал, что я не разбираюсь в этом, но, возможно, так он пытался меня развлечь. Было приятно, когда он интересовался моим мнением, вот только я не мог высказать то, что думал. Не хватало слов, чтобы оформить мысли в связную речь, которая бы точно пришлась ему по душе. В такие моменты разница между мной и Хитклифом была почти осязаемой. Уверен, тот просто говорил, как есть, не заморачиваясь.
– Симпатичная? – неуверенно предположил я. – Не знаю…
Бордовый цвет на нём хорошо смотрелся. Да, в принципе, как и любой другой.
– А вам? – Он игриво повернулся к мужчинам.
– Тебе бы подошло что-то более яркое, – посоветовал Томас со знанием дела.
Кевин нахмурился. Он сидел как на иголках, наблюдая за Скэриэлом.
Хорошо, что я больше ничего не сказал и не попал в неудобное положение. Мне стоило и дальше молчать. То, как быстро Скэриэл адаптировался к миру чистокровных, немного пугало. Сколько бы я тут ни жил, центр не принимал меня, лжеца, что скрывался под маской полукровки.
– Согласен, – усмехнулся Скэриэл. – Чувствуется рука мастера. Сделано с душой. – Он вернул бабочку на место. – Вывеску всё же стоит сменить. Джером, подай сумку.
Отложив журнал и поднявшись со стула, я подчинился. В сумке были деньги, и я даже подозревал, что Скэриэл взял меня с собой, именно чтобы их сторожить. Он достал две пачки купюр, а потом, задумавшись, ещё одну.
– Не экономьте. – Он протянул деньги Кевину и подытожил: – К следующей неделе жду новую вывеску. Это место заслуживает хорошей рекламы.
Он говорил дружелюбно, словно давал совет близкому человеку, но в тоне всё равно можно было уловить властные нотки. Если всегда молчишь, то заметишь и не такое.
– Хорошо… – Кевин принял деньги и передал брату. Выглядел он при этом слегка растерянным, будто совсем не этого ожидал. – Спасибо.
– Как у тебя с работой? – спросил Скэриэл и, не дожидаясь ответа, добавил: – Я могу устроить тебя…
– Нет, спасибо, – покачал головой Кевин. – Я хочу заняться семейным бизнесом. Когда это место станет нашим, – он чуть выделил «нашим», но Скэриэл и бровью не повёл, продолжая улыбаться, – я бы хотел, чтобы ателье выросло в сеть по всему центру.
– И то верно, – улыбнулся Лоу. – Хороший выбор. Лучше вкладывать силы и деньги в своё дело.
