Бездумно блуждая взглядом по старым книжным корешкам, я то и дело мысленно возвращался к рассказу Оливера. Скэриэл отправился с ним на встречу с Бернардом. Удивительно, как Скэр проникся проблемами Брума: знаком с ним не так давно, а уже помогает в таких серьёзных ситуациях. Возможно, попади я в подобное положение, тоже бы не отказался от помощи. Как выяснилось, мы, чистокровные, даже решая свои проблемы, не можем обойтись без полукровок.
– Готье? Можно тебя на пару слов? – раздался вдруг тихий нежный голос совсем рядом.
Я поспешно развернулся – и почувствовал, как заливаюсь румянцем. Оливия стояла так близко, что, сделай я шаг, смог бы прижаться губами к её лбу.
– Да! – пролепетал я, тоже понижая голос. – Да, конечно…
Она внимательно смотрела на меня. Её белоснежная блузка со множеством многослойных рюшей визуально увеличивала маленькую грудь. Я слышал, как она делает вдох, видел, как грудь слегка вздымается – всё это завораживало той священной красотой, что веками обожествляли художники, скульпторы и поэты. Эта потрясающе тонкая лебединая шея, эти миниатюрные плечи – иногда мне так хотелось мягко сжать их… Изящные длинные пальцы, нежная кожа – я никогда не брал её за руку, но был уверен, что она мягкая, как шёлк. А какой от неё исходил приятный аромат – цветочный, сладкий, еле уловимый!.. Помимо воли я вспоминал, как мы играли в бутылочку, вспоминал слова Скэриэла.
«Ты мог бы её даже поцеловать».
– Я переживаю за него, – произнесла Оливия, вырывая меня из непростительных мыслей.
Она обошла меня и прислонилась к стеллажам рядом. Я посмотрел в том направлении, куда она указала. Напротив нас, в центре зала, сидел Оливер и усердно что-то переписывал из учебника. Повернись он, всё равно бы нас не увидел. Мы скрылись за книжными полками.
– Когда он привязывается к людям, у него напрочь отключается критическое мышление. Так было и с отцом, и с Бернардом.
Я не отвечал, просто стоял рядом, наблюдая за Оливером. Мне казалось, что наши мысли сейчас заняты разными вещами. Я, как заворожённый, не мог перестать думать о близости с ней, в то время как её тревожил лишь брат.
– Я доверяю тебе и Леону. Вы не причините ему боль.
– Э… спасибо? – Я лихорадочно попытался придумать более подходящий ответ, но ничего не вышло. – Я никогда не обижу Оливера, не волнуйся.
Оливия улыбнулась.
– Знаю. – Она повернулась ко мне и придвинулась ближе.
Я запаниковал. Вся её поза говорила о том, что она сейчас прямо в библиотеке прильнёт ко мне. Как вести себя? Обнять её? Взять за руку? Правда наконец поцеловать?
– Я доверяю тебе, Готье, – повторила она. – Но я не доверяю Скэриэлу.
– Что, прости? – Я будто бы вынырнул из плотного кокона. Наваждение исчезло.
– Я буду предельно честна с тобой. Ты заслуживаешь этого, – понизила голос Оливия. – Скэриэл либо очень хороший друг, либо корыстный лицемер, у которого на нас свои планы. Признаюсь, я пока не могу определиться.
– Почему ты так думаешь? – Я начинал нервничать. Мне не нравилось русло, в которое сворачивал разговор.
– Может, я сужу по своему окружению, – задумалась она. – Может, я привыкла думать о людях плохо.
– Скэриэл много раз меня выручал… – робко вступился за друга я.
– Приятно слышать. Я хочу ошибаться на его счёт. Но меня пугает другое. – Она придвинулась ещё ближе. – Оливер быстро сближается с ним. Ему… с детства не хватает заботы. Может, поэтому он слетает с катушек, если человек ему очень нравится.
– Я понял, но, уверяю, Скэриэл классный. Он не замышляет ничего плохого. Он бы так не поступил.
– Ты не знаешь наперёд всего, что может с нами произойти. – Взгляд ее был холодным и встревоженным. – Не будь так уверен. Чужая душа – потёмки.
– Послушай, Оливия…
– Нет, – оборвала она. – Это ты, пожалуйста, сейчас послушай меня. Раз я для вас всех больше не «принцесса», я всё скажу сразу.
Миг – и она резким движением ткнула меня чем-то острым в районе бедра. Было не больно, скорее неприятно, но я сдержал внезапный порыв её оттолкнуть.
– Это заточенный простой карандаш, всего-то, – тихо произнесла Оливия. – Но передай Скэриэлу, что если он попытается причинить боль моему брату, то в следующий раз я воспользуюсь ножом для вскрытия писем. Ему это точно не понравится.
– Ты переходишь границы, – твёрдо проговорил я, стараясь удержать на лице непроницаемое выражение. Мне не было страшно, но я растерялся.
– Пусть и так. – Она отошла, держа карандаш, как холодное оружие. – Пусть сейчас я перейду границу, но если Скэриэл только пальцем тронет Оливера, я добьюсь его изгнания в Запретные земли. Ты ведь его друг. Передай ему мои слова.
Я хмуро глядел на неё. Не могу отрицать, что Оливия была прекрасна даже в этом боевом настрое, но с каждой нашей встречей с неё как будто слой за слоем слетал придуманный мной ореол неприкосновенной, кроткой красоты. Я ничего не знал об этой девушке. И оказался беззащитен перед ее настоящей сутью.
– Что вы тут оба забыли? – внезапно рядом возник Оливер, оглядел нас и изобразил такое хитрое лицо, словно поймал за чем-то постыдным. – Я вас везде ищу.
