– Так? – тепло выдохнул он мне в затылок. Я почувствовал себя большой плюшевой игрушкой, которую тискает кто-нибудь вроде Габи.
– Чего ты, блин, творишь, – заворчал я, пытаясь сдвинуться. – Мне жарко.
– Ты хотел, чтобы тебя пожалели, вот я и жалею. – Он перестал хихикать. Тёплая ладонь просто легла мне на макушку и провела по волосам. – Лучше?
Я смущённо зарылся в подушку. Я не мог признать: да. Лучше. И вовсе я не недоволен. Такое щемящее тепло я за последнее время чувствовал лишь трижды. Когда отец обнял меня и разрешил сохранить то, что мне важно, – Скэра и право на ошибки. Когда я впервые надел мамин шарф и вспомнил наши танцы. Когда Гедеон, прося прощения за свой срыв, положил ладонь мне на лоб.
– Детский сад… – все-таки пробормотал я.
– Ворчишь, как старик, – усмехнулся Скэриэл. – Просто полежи немного.
И я правда затих, прислушиваясь к себе.
– Ну что? Получше?
– Да… немного.
Он больше ничего не говорил – лишь продолжал гладить меня по волосам, отчего захотелось спать. Я прикрыл глаза, сдержав ответный вопрос: «А тебе?» Я ведь чувствовал, что эти прикосновения нужны и ему. Быть может, во всём этом виновато наше одиночество? Я потерял маму, Скэриэл – обоих родителей. Возможно, мы оба тянулись к тем, кто мог о нас позаботиться, а не находя отклика, заботились друг о друге.
– Как себя чувствуешь? – тихо спросил он. Трудно было сказать, сколько прошло времени: пара минут или пара часов. Меня разморило.
– Хочу спа-ать, – честно ответил я, зевая.
– Поспи.
– А ты?
– Тоже вздремну, наверное.
– А как же практика тёмной материи? – заплетающимся языком произнёс я.
– Через час поговорим об этом. Разберёмся. Спи, Готи.
Последнее, что я запомнил, прежде чем заснуть, – Скэриэл вновь погладил меня по голове. Мы лежали по-прежнему близко, но больше я не чувствовал неловкости.
Он ведь прав. Мы странная, ненормальная парочка. Может, и одна на весь мир. И больше всего я в последнее время боялся, что рано или поздно тайны перевесят и это закончится.
Почему-то спать в доме Скэриэла было приятнее, чем у себя. Диван узкий, немного жёсткий, пропахший сигаретами, но я так хорошо высыпался на нём, что давно собирался узнать, где Скэриэл его приобрёл. Хотя, думается мне, не в диване было дело.
Когда я проснулся, на улице ещё не стемнело. Скэриэл, похоже, накрыл меня пледом, а сам ушёл. Я зевнул, потягиваясь.
– Я тебя разбудил?
Он сидел за столом, поджав ногу. Перед ним на столе лежала толстая книга.
– Нет, я, кажется, выспался. Что читаешь?
Было немного холодно, поэтому я накинул на себя плед.
– У меня сейчас такое чувство дежавю. Помнишь, как Оскар потащил тебя в клуб и ты ночевал в моей комнате? Утром ты спустился, замотанный в простыню. Я тогда читал Эдгара Аллана По.
– «Падение дома Ашеров», я помню.
– Как ты это запомнил? – удивился он.
Я почесал нос и плотнее закутался в плед.
– Тогда ты сказал название, и у меня была первая мысль, что за вылазку в Запретные земли мне точно устроят «Падение дома Хитклифов».
Скэриэл прыснул от смеха:
– Ты ещё тогда курил.
– А потом ворвался Гедеон.
– Не вспоминай, – поёжился я. – Есть что-то горячее?
– Типа меня? – лукаво спросил Скэриэл.
Я закатил глаза, а он захихикал.
– Ты всегда так бурно реагируешь на мои шутки, – пожал плечами он. – Ничего не могу с собой поделать.
– Просто дай мне кофе или чай.
Скэриэл поднялся и зашумел чашками.
– Что читал? – Я подошёл ближе, повторяя вопрос. На развороте красовалась картина Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ». Французская революция не отпускала Скэриэла. Перевернув обложку, я прочитал название на французском: «Лувр. Коллекция живописи». Мой уровень владения языком был крайне низок, но по обложке можно было догадаться о содержании. – Тут всё на французском.
– Да, я специально заказал в оригинале. А ты бывал в Лувре?
– Ага, с Леоном ездили. Вроде мы ещё учились в средних классах, если я не путаю.
– Классно. – Скэриэл вернулся и подал мне дымящуюся кружку с чаем. – Осторожно, горячо.
– А ты не был в Лувре? – Я рассматривал иллюстрации в книге: Леонардо да Винчи, Пауль Рубенс, Тициан, Франсиско Гойя.
– Шутишь? – едко переспросил Скэриэл. – Я же полукровка.
– Прости?
– Ты правда не понимаешь?
– Чего?
Скэриэл смерил меня недовольным взглядом – и резко отвернулся.
– Забудь, – только и бросил он. Его настроение резко упало.
– Да что не так? – громче, чем стоило бы, спросил я.
Вздохнув и точно пересилив себя, он снова взглянул мне в лицо. Я не смог отмахнуться от странной ассоциации – с затравленным животным.
– Полукровкам запрещено выезжать за пределы Октавии, – отчеканил он. – Можно только с разрешения Совета старейшин, или кто там за это отвечает. И нужно иметь рекомендательное письмо от совершеннолетнего чистокровного. Учитывая, что многие полукровки и низшие хотят сбежать отсюда, нет такого чистокровного идиота, который захочет составить рекомендацию. Если полукровка сбежит за границу, то чистокровного ждёт штраф.
– Не знал этого, – удивлённо признался я. Взгляд Скэриэла чуть смягчился.
