– Прости. Конечно, ты этого мог не знать. Ты чистокровный и вдобавок несовершеннолетний. Тебя это никаким боком не касается.
– Послушай, – торопливо начал я, – Сильвия часто с нами летала за границу, она полукровка. Получается, кто-то из нашей семьи писал ей рекомендательное письмо?
– Конечно. – Скэриэл кивнул и уверенно продолжил: – Иначе её бы не выпустили из страны.
Я смотрел на него с недоверием:
– Не укладывается в голове. Как можно запретить выезжать за границу?
Скэриэл мрачно улыбнулся:
– Это только у нас так. Хотя нет… Слышал, что ещё в ряде закрытых стран, помимо Октавии, есть запрет на выезд для полукровок и низших. Но в остальных странах можно перемещаться свободно.
– Октавия действительно такая авторитарная?
– Смотря для кого, – хмыкнул Скэриэл. – Вот для чистокровных всё замечательно. Вы живёте припеваючи, вас ни в чём не ограничивают. И конечно же, в Совете старейшин никогда не будет полукровок.
– «Все животные равны, но некоторые более равны, чем другие», – вспомнил я Гедеона, цитировавшего заповедь из «Скотного двора» Джорджа Оруэлла.
– Что? – заинтересовался Скэриэл.
– Почитай «Скотный двор» Оруэлла. Найдёшь там много схожего… Получается, ты никуда не можешь выехать? Ни ты, ни Эдвард?
– Ага.
– Про это не говорят в лицее…
– А зачем? – Скэриэл пожал плечами. – В лицее учатся чистокровные. К чему им проблемы низших?
– Если не говорить о проблеме, это не значит, что её нет.
– Другие чистокровные с тобой не согласятся, – отчеканил он.
– Люмьер говорил, что император Бёрко хорошо относился к полукровкам и низшим в Октавианской империи, – задумчиво произнёс я и сразу пожалел о сказанном.
– А Люмьер был приятелем императора, чтобы так разбрасываться словами? – вкрадчиво спросил Скэриэл.
– Его отец, кажется, Маркус Уолдин, был приближённым императора и погиб во время переворота. Но сам Люмьер фанатик Бёрко. Он не может быть объективным.
– Интере-есно, – протянул Скэрил, подсаживаясь ближе. – Он из тех, кто верит, что наследник правящей династии остался в живых?
Я невнятно что-то пробурчал. Эту тему поднимать не хотелось.
– Чего? – Скэриэл хитро уставился на меня. – Ты что-то знаешь?
– Нет, нет… – помотал я головой. – Наоборот! Я ничего толком не знаю о Люмьере и не хочу его обсуждать.
Внутренне я весь похолодел. Скэриэл шутил, дурачился… но на самом деле он вплотную подобрался к моим тайнам. Тайнам, которые могли нас поссорить. Разлучить. Пришлось сделать усилие, чтобы не сжать кулаки.
– Ну да, ну да, – протянул Скэриэл, заговорщицки кивая. – Он дружит с Гедеоном, да? Тот самый парень, что следил за мной.
– Ага, – с усилием выдохнул я. – Но это всё, что я о нём знаю.
– А ты сам как думаешь? Существует ли этот наследник?
Господи, почему он никак не мог успокоиться?
– Что?
– Наследник Лукиана Бёрко, которого могли спасти шестнадцать лет назад… Думаешь, что это всё слухи и легенды?
– Честно говоря, не знаю, – всё так же осторожно отозвался я. – А что?
– Если он жив, то ему должно быть сейчас шестнадцать или семнадцать лет. Прямо как нам. – Скэриэл странно улыбнулся и вдруг признался: – Я просто иногда думал об этом. То, что я владею тёмной материей. Вдруг… наследником могу быть и я?
Меня будто облили холодной водой. В его тоне мне почудилась надежда.
– Но у тебя же были родители. Семья.
– Ну а вдруг мои родители как раз и спасли меня во время переворота и забрали себе? – хмыкнул он, а затем серьёзно добавил: – Шучу я. Просто мысли вслух. Конечно, прикольно было бы стать наследником империи, но это всё только слухи.
«Прикольно». Он… серьезно?
– Ага, – напряжённо кивнул я, мечтая поскорее сменить тему. – Прикольно, да. Кстати, я ещё хотел поговорить по поводу Оливера…
– М?
– Я про твою помощь. Ты достал фотографии, сходил с ним на встречу с Бернардом… Он, наверное, тебя благодарил, но и я хочу сказать спасибо. Ты спас его.
– Не за что, – тепло улыбнулся Скэриэл. – Я всегда помогу твоим друзьям.
– Спасибо, – чуть тише повторил я.
– Да пожалуйста. – Он вновь уткнулся в экран. – Всё ради тебя.
Я замолчал, смутившись, и уставился на свои крепко сжатые в замок руки. Разговор, предшествовавший этому, всё не давал покоя, я чувствовал себя предателем – прямо сейчас. Что будет, если… когда Скэриэл узнает правду о моей семье? Что он сделает? Скажет? Не услышу ли я: «Лучше бы ты умер, как и все, кто нас унижал?» Не пожалеет ли он о своей доброте и заботе?
Скэриэл поднял взгляд и, явно прочтя что-то на моём лице, спросил:
– Что? – Он убрал телефон в карман. – Что-то всё-таки случил…
– Давай начнём практику. – Я резко поднялся со стула и, скомкав в руках плед, направился к дивану.
– Чего ты?
– Всё нормально, – отмахнулся я. – Мы можем потренироваться пока без лука? Мне нужно для начала оформить материю во что-то более лёгкое. Типа, ну, не знаю, треугольника?
– Ладно. – Он подошёл ближе. Кажется, решил оставить новые вопросы при себе, за что я был благодарен. – Уж треугольник ты можешь легко представить.
