– Вот что я тебе скажу, Джером, – хмуро произнёс Эдвард, давя на газ. – Если ты не готов работать с нами дальше, так и скажи. Скэриэл брал в команду низшего, а не невинную ромашку, пускающую слезу, когда дело доходит до детей. Мы тут готовимся к перевороту, к революции, и нет времени тосковать по одному убитому.
Ничего другого я от него и не ожидал, но всё равно с горечью выдохнул:
– Ты на его стороне…
– Я на стороне здравого смысла, если такое вообще может быть в нашей ситуации, – отрезал он. – Низшие гибнут каждый день: убийства, наркотики, алкоголь, несчастные случаи. Так ещё нормальных больниц нет, да и денег на лечение. Мы все в Запретных землях как тараканы. Выживаем, как можем. И если ничего с этим не сделать…
– Скэриэл его убил, – процедил я. – Убил ребёнка. Ради революции, которой ещё нет?
– Если нас поймают, то всех троих убьют. И никакой революции точно не будет. Прости, но я не готов так рано и так глупо помирать. На месте Скэриэла я поступил бы точно так же. Мальчишка мог нас сдать.
– А мог и не сдать.
Эдвард лишь вздохнул:
– Я бы не хотел проверять и надеяться на лучшее.
Когда мы доехали, он остановился у дороги, не заезжая на участок, и выбил сигарету из пачки.
– Видел я его мать. И отчима этого тоже видел. Оба пьяные, еле на ногах стояли. Удивительно, как этот пацан вообще дожил до своих лет.
Я вылез из салона, забрал с заднего сиденья сумку и подошёл к Эдварду. Тот сидел, приоткрыв окно, и курил. Какое-то время я вглядывался в него. Может, он и сожалел о Райли, но не собирался это выдавать. Стена спокойствия. Убеждённость в том самом… как там? «
– Ты меня всё равно не переубедишь, – с горечью сказал я, стараясь не отводить глаз. – Не переживай, из дела я не выйду. Клятва на крови, помнишь?
Эдвард лишь усмехнулся:
– Я и не пытался, просто сил уже нет смотреть на твою кислую рожу. Клятва на крови, ха… как будто только это тебя удерживает.
Да пошёл он. Пошли они оба, чёртовы фанатики. Я молча направился к дому. Открыв ключом, вошёл в холл, скинул сумку на пол и крикнул:
– Я дома!
Тишина. Я повесил куртку и снял обувь, подошёл к лестнице и крикнул ещё раз:
– Скэриэл, я приехал!
Не получив ответа, я поднялся на второй этаж и наткнулся на свет из-под закрытой двери ванной комнаты. Скорее всего, он как ни в чём не бывало принимает ванну. Наверное, опять нежится в горячей воде и в наушниках слушает очередную заумную лекцию. Будто и не был только что на похоронах. Подойдя к двери, я ударил по ней и громко проговорил:
– Скэриэл, я вернулся. Эдвард поехал за продуктами. Я пока внизу приберу. Потом будем ужин готовить.
Он не ответил, и я ударил ещё раз:
– Эй! Ты меня слышишь?
Я покрутил дверную ручку. Закрыто. И вот теперь в голову закралось внезапное дурное предчувствие, от которого прежние мысли вылетели из головы. Я вспомнил, каким разбитым он сегодня казался. Меня вдруг охватила паника, и на дверь градом обрушились удары. Я звал Скэриэла. Но он молчал.
– Спокойствие, – пробормотал я себе под нос.
Но паника начала лишь нарастать, стоило мне набрать номер Скэриэла: я услышал мелодию по ту сторону двери. Он не отвечал на звонок. Я бегом спустился на кухню, схватил нож и поднялся обратно. Руки дрожали, когда я, продолжая звать Скэриэла, попытался открыть дверь. Я так перепугался, что не мог почувствовать, как язычок скользит по срезу в замке. Пришлось попытаться ещё два раза, прежде чем дверь открылась.
Скэриэл лежал в заполненной до краёв ванне – он даже не снял траурный костюм. Тяжёлые влажные пряди облепили бледное лицо. Скэриэл был без сознания, а вокруг него медленно плавали рвотные массы. Я видел их повсюду: на его подбородке, на кончиках волос, на костюме и в воде. Стояла такая вонь, что мне пришлось задержать дыхание. Впрочем, меня мутило от одного только вида этой кошмарной картины. Пересилив себя, я подбежал, опустился на колени и испуганно, бережно притронулся к холодной руке, свисающей с бортика, словно надломленная ветка.
– Скэриэл!
В раковине лежала вскрытая упаковка таблеток. Белые и круглые, они рассыпались по полу, несколько я успел раздавить. Название мне ни о чём не говорило.
