Алхимия, изначально «священное и божественное искусство создания золота и серебра», стала, пожалуй, самым темным этапом в истории средневековой науки. Трудность отчасти заложена в самом предмете, поскольку деятельность алхимиков была покрыта завесой тайны, а результаты их трудов оставались по большей части анонимными и редко становились достоянием общественности. Уже во времена Данте они пользовались дурной репутацией. Когда средневековый ученый полагал, что сумел превратить ртуть в золото, он не спешил опубликовывать открытие под собственным именем. Однако отчасти эта неясность попросту является результатом недостаточного изучения греческих, арабских и латинских текстов. Практика подделки драгоценных металлов восходит к классической античности и даже Древнему Востоку, особенно к Египту. Богатая алхимическая литература была сохранена греческими авторами времен Римской империи. Большая часть этой литературы с описанием рецептов и процессов, но не теорий, была перенесена в средневековую Европу и достигла Запада за счет литературных связей и прямого заимствования научных достижений. Открытым остается вопрос о том, какой именно вклад внесли в этот процесс арабы. Гиббон заявлял, что химия обязана своим происхождением и высоким положением сарацинам: «Они прежде всего стали употреблять для дистилляции перегонный куб, получивший от них свое название; они разлагали произведения трех царств на составные части, исследовали различия и свойства щелочной соли и кислот и стали извлекать из ядовитых металлов приятные и целебные медикаменты»[191]. Тем не менее спустя столетие после Гиббона оригинальность арабов во всех этих сферах стала оцениваться гораздо ниже в связи с более полным ознакомлением с алхимической литературой греков. Бертло отрицал их сколько-нибудь существенный вклад в этой области, приписывая все достижения Средневековья скорее западным алхимикам. Недавно опубликованные арабские тексты могут позволить вернуть арабам прежнюю значимость их заслуг. Пока дальнейшие исследования не прояснят точный статус арабской алхимии, невозможно сказать, какая часть европейской алхимии более поздних веков имеет арабское происхождение, а какая – результат опытов, имевших место в латинском христианском мире. Это один из самых многообещающих предметов исследования в области средневековой науки. Первые шаги в этом направлении видны в издании нового каталога греческих рукописей по алхимии, в цикле публикаций Международного союза академий, а также в отдельных монографиях об арабах, которые должны быть сопоставлены с результатами аналогичных исследований по латинскому Западу.
В любом случае интенсивная деятельность европейцев в области алхимии скорее относится к более позднему периоду, нежели к тому, который мы сейчас рассматриваем. Большинство латинских трактатов, анонимных, скрытых под псевдонимом, или которым приписывается мифическое авторство, известны в рукописях XIV–XVI веков и до сих пор ожидают публикации. Тем не менее уже в XII веке мы встречаем три перевода с арабского алхимических трактатов, выполненных Герардом Кремонским, за исключением сомнительного труда Мориена, датированного 1144 годом. Большая часть алхимических трудов приписывается авторам начала XII века, таким как Михаил Скот и францисканец Илия Кортонский. Не затрагивая вопросов авторства, мы по крайней мере можем быть уверены, что основы алхимического учения к этому времени были уже знакомы Западу, о чем свидетельствуют энциклопедии Винсента из Бове и Альберта Великого. В одной из глав своего сочинения, написанного до 1236 года, Михаил Скот говорит, что семь металлов представляют собой соединения, состоящие из ртути, серы и земли в различных пропорциях; что «искусство алхимии может усовершенствовать металлы путем добавления в них порошков и при помощи четырех духов ртути, серы, аурипигмента, а также нашатыря»; что золото можно обработать так, чтобы добавлять в пищу, полезную для стариков, которые хотят быть моложе и энергичнее, – очевидно, здесь речь идет о так называемом эликсире жизни арабских алхимиков. С признанием подобного подхода открылся путь для литературы, описывающей эксперименты, с которыми мы сталкиваемся в конце XIII века. К середине следующего столетия монах из Болоньи каталогизирует свою библиотеку из семидесяти двух алхимических трудов. К 1376 году эти латинские трактаты переводятся на греческий язык. Алхимия появляется в эллинистическом Египте, и ее развитие вплоть до XVII века отражает становление химии. Мало того что многие основополагающие знания в области химии были приобретены как побочный продукт алхимических исследований, но даже самые последние теории и эксперименты позволяют относиться с гораздо большей терпимостью к этим ранним попыткам превратить один металл в другой.
