При головной боли возьмите ивовый прут и масло, измельчите в золу и разотрите до вязкой массы, истолките болиголов, колючник и красную крапиву, смешайте с полученной густой массой и примите с ней ванну. От головной боли сожгите дотла голову собаки, возьмите щепотку праха и посыпьте им голову…
При гнойном воспалении поймайте лису, вырвите ее клык и отпустите, обвяжите клык шкурой олененка и приложите к больному месту…
От летучих ядов[192] и вызванных ими недугов в пятницу взбейте масло, полученное из молока коровы или оленя того же цвета, но не смешивайте его с водой, пропойте над ним девять раз литанию, девять раз «Отче наш» и столько же раз прочитайте заклинание… Это касается всех болезней, в том числе и глубоких ран. Некоторые говорят, что при укусе гадюки нужно произнести слово
Даже если Салернская школа не была полностью «научной» в современном понимании этого слова, то по крайней мере ее методы врачевания были простыми и вполне разумными. Арабы же владели мастерством реального лечения болезней, и по мере развития медицины их методы находили все большее применение. Более того, еврейские и арабские врачи, если их, конечно, удавалось найти, пользовались огромным уважением. Считается, что Генрих I Английский пользовался услугами Петра Альфонси, обращенного в христианство еврея, а также христианина по имени Гримбальд в тот период, когда «в Испании жизнь католических государей была доверена искусству сарацин». Контраст между восточным мастерством и старыми христианскими предрассудками просматривается в поучительном рассказе сирийского врача Сабита, который сохранился в воспоминаниях Усамы:
«Они привели ко мне рыцаря, – рассказывал нам врач, – на ноге у которого образовался нарыв, и женщину, больную сухоткой. Я положил рыцарю маленькую припарку, и его нарыв вскрылся и стал заживать, а женщине я запретил есть некоторые продукты и снизил ее температуру. К этим больным пришел франкский врач и сказал: “Этот мусульманин ничего не понимает в лечении. Что тебе приятнее, – спросил он рыцаря, – жить с одной ногой или умереть с обеими?” – “Я хочу жить с одной ногой”, – отвечал рыцарь. “Приведите мне сильного рыцаря, – сказал врач, – и принесите острый топор”. Рыцарь явился с топором, и я присутствовал при этом. Врач положил ногу больного на бревно и сказал рыцарю: “Ударь по его ноге топором и отруби ее одним ударом”. Рыцарь нанес удар на моих глазах, но не отрубил ноги; тогда ударил по ней второй раз, костный мозг вытек из костей ноги, и больной тотчас же умер. Тогда врач взглянул на женщину и сказал: “В голове этой женщины дьявол, который влюбился в нее. Обрейте ей голову”. Женщину обрили, и она снова стала есть обычную пищу франков – чеснок и горчицу. Ее сухотка усилилась, и врач говорил: “Дьявол вошел ей в голову”. Он схватил бритву, надрезал ей кожу на голове крестом и сорвал ее с середины головы настолько, что стали видны черепные кости. Затем он натер ей голову солью, и она тут же умерла. Я спросил их: “Нужен ли я вам еще?” И они оказали: “Нет”, и тогда я ушел, узнав об их врачевании кое-что такое, чего не знал раньше»[195].
Ветеринария в этот период была скорее практической, нежели теоретической. Начиная с XII века и вплоть до конца Средневековья мы сталкиваемся с трактатами о болезнях ястребов и собак, а тогдашние знания о лошадях были обобщены по приказу Фридриха II калабрийским рыцарем Джордано Руффо, чье руководство по ветеринарному искусству было переведено на многие языки и стало образцом для подражания. При Манфреде был сделан перевод с греческого сочинения Гиерокла о ветеринарии.
