Карта области. И пятна – похоже, распределение Гаусса, очень равномерное: больше всего “наляпано” поверх Новосибирска, и далее концентрация разрежается.
— Это инциденты, которые мы с Никой сумели найти своими силами, – пояснила Римма. – Помнишь, да? Иссушенные тела; люди, погибшие от жажды и голода в доме, где всего этого полно, и так далее. Это за сто лет. Ну, не все данные есть в Интернете – сколько нашли.
— Впечатляет, – признала Вероника. – А за последний год, скажем?
Римма покивала и картинка изменилась. И пятнышек осталось всего пятнадцать, и все они легли вокруг...
— В центре – наш с тобой дом?! – не поверила своим глазами Вероника. – Так, девушки. Я так понимаю, вы уже ищете или поискали и аналогичные инциденты. Ну, светящиеся зрачки, фантомы, случаи вроде того, что с Сарой... кстати, где Сара?
— Да, мама, изучали, – покивала Римма. – И изучаем. Ника очень много сделала, она очень быстро учится. – Ника смущённо улыбнулась. – Ой да ладно, все свои! А Сара – её взял пока приют на другом конце города, я слежу. Но ты права, по животным мы ещё не искали. Сейчас исправимся. – Ника кивнула, встретившись с ней взглядом. – Мама, нам очень нужно поговорить с Кубиком. У нас мало возможностей для анализа, а по уму надо бы всю землю охватить. Чую, что-то очень нехорошее происходит. Смотри, вот инциденты с детьми, которые использовали придуманные языки. То же рассредоточение, и центр, не поверишь, Управа!
Минуты две все молчали, переглядываясь.
— Ты права, – согласилась Вероника. – Что-то нехорошее рядом. И мне очень не нравится, что так часто мелькает Управа. Так что, давайте пока обсудим завтрашний визит в промзону?
* * *
— Что такое? – поинтересовалась Вероника, глядя, как Александр вертит в руках одну из тетрадей дневника – глядит то сверху, то со стороны, то почти параллельно плоскости. – Что-то заметил?
— Есть немного. Смотри. – Александр зажёг УФ лампу, такими было модно обеззараживать воздух, и в её свете быстро пролистал страницы одной из тетрадей.
Вероника ахнула.
— Заметила, да?
Заметила затейливая картинка, немного похожая на пентаграмму – и, похоже, части картинки на разных страницах. А затем открыл одну из таких страниц – поверх текста там светился в ультрафиолете небольшой рисунок, и повернул страницу так, чтобы смотреть почти параллельно ей. Вероника ахнула вновь: при таком угле зрения отчётливо видно, что линии и текст сходятся в вытянутые буквы – несомненно, буквы. “АГУЛ”.
— Идею поняла, – покивала Вероника и позвала: – Римма? Не подойдёшь?
Римма пришла в восторг от демонстрации – как и Ника.
— Отлично, папа, идею поняла, – покивала она. – Теперь дальше мы.
— Припоминаю, – покивала Ника, пока Римма просматривала все тетради таким же образом, время от времени удовлетворённо кивая. – Мы же с тобой долго обсуждали всякую тайнопись! И там было и вот это всё! Почему я забыла?!
— Видимо, давно обсуждали, – успокоила её Вероника. – Я тоже прочитала много книг про всё это, но даже в голову не пришло. Отлично, Саша. Думаю, мы найдём там что-то новое.
— Выходит, твоя мама знала, что ты можешь столкнуться с чем-то таким, – заметила Римма, быстро делая записи на листах бумаги. – Поэтому так скрыла. Короче. Тут тоже тайное послание, в каждой тетради. А та картинка, которая видна в ультрафиолете, это из книги Лавкрафта. Вот, смотрите.
— Словно веточка, – заметила Ника. – Старая Печать? Очень интересно. И зачем её было скрывать таким странным образом? Она не зря ведь её так спрятала в каждой тетради. И видно только в ультрафиолете...
— Значит, и при солнечном свете, – заметила Римма. – То есть листать дневник нужно при свете Солнца, о как. Мама, мы его заберём ненадолго – ну, дневник?
— Конечно, – покивала Вероника. – Я-то думала, что знаю о нём всё. И много там таких скрытых букв?
— Триста двадцать, – отозвалась Ника. – Двести четырнадцать, если смотреть вдоль длинной стороны, и ещё сто шесть, если вдоль короткой. Потрясающе... – восхищённо добавила она, всматриваясь в страницы дневника. – Так спрятать, что даже и не догадаешься! На самом видном месте!
— Текст с ходу не дешифруется, – добавила Римма. – Но ничего, подумаем, у нас теперь куча свежих идей. Мама, ты не в курсе, с чего вдруг бабушка интересовалась всем этим? Она с тобой хоть иногда что-то такое обсуждала?
Вероника покачала головой.
— Ни разу. Лавкрафт у нас дома есть... – Она осеклась. – Стоп... если так, то фрагменты символа и буквы на этих страницах могут как-то относиться к книгам про всё это!
— Ника, за мной, – скомандовала Римма. – Библиотека вон там. Думаю, нужно не файлы исследовать, а сами книги. Чувствую, бабушка нас ещё удивит.
— К слову, что там с той банкой из-под мёда? – поинтересовался Александр, закончив с текущими делами. Что бы там ни было, а на новой работе нужно всё же работать. – Ну, которую тебе Кубик передал тогда.
