...и поняла, что попала в научную фантастику в реальности. По эту сторону – старое заброшенное складское здание (ни окон, ни дверей – но всё остальное настолько прочное, что сносить его будет непросто). По ту – уютная тёплая комната, столы и стулья, и – отчего-то этот момент Вероника запомнила – стоящий на плитке чайник со свистком. Он как раз свистнул от души, и Вероника, вздрогнув, закрыла дверь и пришла в себя. Выпала из сжатого времени, глотнула воды, и вновь открыла ту же самую дверь.
Никакой фантастики. Следующая комната этого здания, и там давно уже нет ничего ценного или хотя бы интересного. Вероника сделала снимки на память, и видение комнаты списала на сжатое время и “глюки” восприятия. А потом, уже зимой, оказалась в тех краях вновь.
...Говорила ей тётя – болеть нужно дома, а лучше вообще не болеть. Но тётка как раз уехала домой; Вероника, хоть и стала уже очень дорогим и уважаемым юристом, страдала от одиночества как никогда. Только Римма и спасала. Вот вздумалось же зачем-то идти домой пешком, хотя с утра почувствовала неладное: поймала сезонную ОРВИ, хотя все мало-мальски серьёзные хвори миновали Веронику. Надо полагать, не без участия её матери.
...Снега и льда там было – полно. Вероника поскользнулась, чувствительно приложилась лбом (шишку не набила, уже хорошо) и заметила ту самую дверь. Уж непонятно почему, захотелось, чтобы там снова была та самая комната. Уютная, домашняя, с чайником на плите. Истово захотелось, до дрожи, словно от того зависела сама жизнь. Вероника открыла дверь... и ахнула, увидев знакомую с первого ещё случая комнату. И снова горящая плита, тут явно топят газом, и чайник, и вот он издал победный призывный свист...
Вероника закрыла за собой дверь и поняла, что попала в тепло. Домашнее, уютное, родное. У двери нашёлся веник и вешалка – этому Вероника уже не удивилась. Почистила непослушными руками сапоги, сняла пуховик и поняла, что её морозит – доигралась, вот и ОРВИ. И совсем уже не удивилась, когда из дверей в соседнюю комнату вышел пожилой, улыбчивый невысокий человек.
— Да у меня гости! – заулыбался он и заметил, как плохо Веронике. – Так-так-так, осторожно, милая, сейчас за стол – и горячего чайку, первым делом.
В этом месте Веронике показалось, что она отключилась. А когда включилась – действительно, и накрытый стол (калачи и пряники, чай и мёд), и чувствует себя гораздо лучше, и в голове не мутно. А чай пахнет просто умопомрачительно приятно!
Вероника услышала смутно знакомую песенку, которую кто-то напевал смутно знакомым голосом и, повернувшись, увидела своего нового знакомого: стоял поодаль и сосредоточенно жонглировал пятью деревянными разноцветными кубиками. Теперь Вероника рассмотрела его в подробностях: на вид лет шестьдесят, лицо особенно хорошо сохранилось; возраст выдают пигментные пятна на руках. Широкоплечий, коренастый – по рукам видно, что в праздности не сидит. Жонглировал он умело, красиво – не оторваться. Заметив, что Вероника смотрит, улыбаясь, жонглёр ловко поставил все пять кубиков один на один и с улыбкой протянул гостье эту башенку.
— Кто вы? – улыбнулась Вероника, приняв кубики. Действительно, деревянные. Хорошо выкрашенные, грани ровные, не сказать – идеальные. – И где я?
— Кубик я, – улыбнулся ей человек и коротко поклонился, словно со сцены. Вероника рассмеялась. – Чистая правда, девушка. Кубик Михаил Владимирович. Вот, вспоминаю иной раз увлечение молодости. А уж где мы... – Он обвёл всё руками, улыбнувшись. – Что скажете? Где мы, по-вашему?
— Это была промзона, – припомнила Вероника. – Но там не могло быть такого! Видимо, где-то ещё. Простите, Михаил Владимирович, а где у вас туалет?
— Ох, конечно же, – смутился, очень мило, “дядя Кубик” (Вероника уже тогда начала звать его про себя именно так). – Вон та дверь.
Туалет тот был отдельным приключением. Тоже очень странный, настолько необычные технологии в таком месте... Опуская ненужные подробности: Вероника не умела понять, куда там что пропадает. И лёгкий запах озона взамен того, что можно было бы ожидать. Ну а раковина для мытья рук и прочее – не в каждом дорогом отеле такое увидишь. И тоже: никакого слива, куда всё пропадает – не понять. Из санузла Вероника вышла с ощущением, что попала в сказку.
— Вы ведь не всех сюда впускаете, Михаил Владимирович? – поинтересовалась Вероника, вернувшись за стол. От недавней простудной напасти уже ничто не напоминало – такой бодрой и здоровой Вероника себя давно не чувствовала.
— Конечно, не всех, – покивал дядя Кубик. – Вот тебя рад видеть, Вероника, заходи когда захочешь. Вот, возьми с собой. – Дядя Кубик поставил на стол стеклянную банку, с завинчивающейся крышкой, внутри, на вид, мёд. – Не простая банка, волшебная. – Возможно, то, что Вероника не скривилась насмешливо, и вообще отнеслась к такой фразе со всей серьёзностью, и повлияло на решение Кубика. – Как мёда совсем мало станет, досыплешь до середины сахаром, дольёшь кипятком...
— И? – поинтересовалась Вероника, глядя на банку с любопытством.
