— Закроешь крышку, и сама всё увидишь, – подмигнул Кубик и указал на бумажный свёрток. – А это тебе к чаю. Одна ведь живёшь. Съешь пару пряничков, на душе и полегчает.
Похоже, её выпроваживают – и не грубо. В общем, и верно: если часы идут правильно, Вероника здесь уже восемь часов. Удивительно, что с работы не названивают.
— Большое спасибо, дядя Кубик! – Вероника обняла его. – Вам нужна помощь, да?
— Нужна, но не юридическая, – улыбнулся Кубик. – Добрые люди нужны. Такие, как ты.
— Что я могу сделать для вас? – тут же спросила Вероника.
— Приходи домой, отогрейся, чтоб от простуды и духа не осталось. Отметишь Новый год, и – заходи когда захочешь. Поговорим. – Дядя Кубик помог ей надеть пуховик. – Передавай привет Римме, пусть растёт большой и послушной!
“Откуда вы...”, чуть не спросила Вероника. Но не спросила. Ещё раз обняла гостеприимного и очень странного хозяина и, не забыв про его гостинцы, открыла дверь – прямо в метель, в самую пургу. Когда отдышалась, поняла – за спиной её та самая дверь, уже давно стемнело – пора, пора домой! И ожил мобильный, напомнил о пяти пропущенных звонках.
Никогда прежде Вероника не ждала Нового года с таким нетерпением. Дождалась. Всё, как советовал Кубик, сделала – и вернулась к той самой двери.
Та с первого раза открылась туда, к дяде Кубику. Уже потом Вероника поняла, что не приняла почти никаких мер предосторожности: кто угодно мог проследить, куда она вошла. Но в тот день именно это волновало Веронику меньше всего.
* * *
— Вижу, вижу, не шутишь про помощь, – покивал дядя Кубик, после того как встретил по всем правилам – были и объятия, и обед, и чай. – Что же, Вероника, это не я решаю. Если не передумала, идём.
Ещё бы она передумала! Уже после одной банки с мёдом (от которого проходила любая болезнь) передумать было бы сложно.
Всего в этой комнате – первой комнате обширного подземного комплекса – три двери. Одна наружу, шлюз; другая – в санузел (как потом поняла Вероника, самому Кубику он давно уже без надобности). Третья...
Третья вела в то, что хотелось описать словами “вычислительный центр”. Просторная комната, двадцать четыре на восемь метров, вдоль стен – столы, а на них то, что правильнее всего описывалось словами “мониторы” – компьютерные экраны. И в центре этого всего, на полу – светящийся, постоянно движущийся узор.
— Встань в центре, – указал Кубик просто. – Если примут тебя, сама поймёшь. Если нет...
Мурашки пробежали по спине от этих его слов. Если нет, то что? Была Вероника – и нет теперь Вероники? Кубик увидел, должно быть, как изменилось её лицо и рассмеялся.
— Ничего страшного не будет. Меня не приняли – но всё же помогаю, приношу пользу, как видишь. Ну? Смелее.
Ох, долго Вероника собирала всю оставшуюся храбрость, прежде чем встать в середину символа.
Почти сразу же пришло не очень приятное ощущение, что кто-то забрался в голову Вероники и считывает там всё, что захочется – память, например. Ощущение прошло, и, внезапно, стало щекотно. Вероника поёжилась и рассмеялась. А потом увидела, как смеётся и Кубик.
— Не думал, что увижу такое, – покачал он головой. – Что же, будет кому сменить меня, когда время придёт. Всё, теперь можно выходить. Теперь и ты здесь хозяйка.
— Но я ведь ничего не умею! – тут же заявила Вероника обескураженно и заметила, что Кубик указывает куда-то за её спину. Книга. На одном из столов позади оказалась книга.
— Это не страшно, – заверил её Кубик. – Будем учиться. Если уж я в свои полста пять сумел понять почти всё – ты-то уж точно во всём разберёшься.
— Мне придётся остаться здесь? – поинтересовалась Вероника и поняла, что именно эта перспектива пугает её больше всего остального. Пусть даже её куда-то там приняли, пока что она ощущала себя полной невеждой, мало на что годной.
Кубик вновь рассмеялся.
— Ну зачем же. Приходи, когда захочешь, а книгу можешь с собой взять. Чужой в ней всё равно ничего не поймёт. Ну и я буду рад помочь, чем смогу.
— Расскажете о себе, дядя Кубик? – тут же спросила Вероника, взяв со стола увесистый том. Ого! Такой в сумочку не влезет, нужна ёмкость посолиднее. – Как вы сюда попали?
— Конечно, конечно, – покивал Михаил Владимирович. – Примерно так же попал, как ты. В тысяча девятьсот сорок втором это было.
* * *
...Кубик, инженер по образованию, партизанил тогда в Витебской области. В тот злосчастный день он и ещё пять бойцов прорывались к своим, идти пришлось через сожжённые нацистами деревни. Плюс мало продуктов, плюс морозы последние несколько дней были такими, что не расслабишься.
Кубику померещилась относительно целая дверь в сарае, или какой-то ещё постройке – чудо, что не спалили дотла. Живых людей не нашлось, а двое бойцов продрогли – случись им простудиться, дело плохо. Кубик оставил своих поблизости и направился к той двери.
